Книга Я (не) твоя: Невеста поневоле, страница 14 – Ирина Манаева

Встал и Зосим на заре. Никак не унять расшалившееся сердце. Нынче не один спать будет, невеста станет ложе его согревать. Уж как женился первый раз, от родителей ушёл. Свой дом поставил, обжился, богатство собственными руками да умом заработал да тем, что умеет крепко волю в кулаке держать. И сам может невесту себе выбирать, только дань традициям соблюсти надобно. Пришёл отец старый, а матери уж и в помине нет. Покрестил иконкой, благословенье дал, а сам дома остался. Нынче ехать за невестой Свадебному поезду придётся. Запрягают уж лошадей в подводы, обряжают вороных не хуже молодых, чтоб достоинство жениха показать да уваженье семье Захаровых.

А в подводы водку кладут, пряники, пироги да мёд. Ежели «огороду» люди им сделают, станут на дороге стоять да препятствие проезду чинить, придётся угощать народ, чтобы жердь с дороги убрать и дальше проехать.

Трепыхалось сердце Зосима. А ну как Назар придёт к церкви и станет невесту свою требовать? Молодой нынче батюшка, может и не повенчать, коли противничать кто начнёт. Только обошлось. Примчались быстро, раздали по дороге пряники да водку разлили по стаканам. Вынесла Фёкла каравай навстречу гостям дорогим, а за ней Касьян стоит в бороду ухмыляется. Разломили хлеб, посыпали щедро солью, да вместе друг с другом и сложили. Идёт обряд, а невеста в уборе свадебном горюет.

— Хошь, сбежим, — говорит Лушка, которой до жути сестру жалко. Смотрит она на бледное Улькино лицо, а в груди жалость неимоверная всё нутро поедает.

— Куда? — горько отвечает невеста, а сама головой качает. Покинул её Назар, не пришёл, позволил другому жениху силой взять. Ни к чему теперь ей за свободу свою бороться.

— Да хоть куды, — разводит руками Лушка, думая, что ни за что не позволит отцу себя на зерно выменять. Умрёт, а без любви замуж не пойдёт. И точка!

— Нет, Луша, ежели лишь Зосиму на всём белом свете нужна, так тому и быть. Стану ему женой, только полюбить ни за что не смогу.

Засвербило в носу от Улькиных слов, отвернулась Лушка, чтобы слёз своих не показывать, и без того сестре тошно. А в дом уж жених входит. Пришла пора под венец идти.

Красива Ульяна, белая фата на лицо мраморное спускается, а сквозь фату глаза от слёз блестят, только идёт невеста к алтарю, несёт себя на заклание, подчиняясь воле отца.

А как стали спрашивать, согласны ли молодые венчаться, всё посматривала Лушка на вход, вдруг Назар вот-вот и войдёт. Только не пришёл тот. В сарае томился, чувствуя, как зазноба его страдает. Проклинал отца, который вмешаться в свадьбу не дал, упрашивал мать открыть запор да подговаривал сестёр и брата. Только так и остался сидеть дожиться, когда Ульяне волосы навсегда покроют, замужней назовут.

Рвалось сердце птицей в клетке. Рычал Назар, метался по сараю. Да крепок тот, не пущает, как не ломай и круши кулаками. Только руки в кровь сбил да ничего боле. Так и стала Ульянка женой Зосима Рябого, и назад дороги нет.

Поехала свадьба к дому жениха, а там уж столы от снеди ломятся. Осыпали молодых хмелем, в доме на главное место усадили. Не пожалел на праздник Зосим ничего. И курочки у него лежат, и корову по случаю забили, и грибы солёные, огурцы мочёные, капуста квашеная и репа пареная. Медовухи вдоволь и водка по чаркам разлита. По традиции суп мясной подали да кашу. Гуляет народ, наедается, напивается, только одной невесте не до веселья. Сидит она во главе стола с мужем названным, голову горько на грудь уронила, позади фата белыми облаками спускается. И смотреть Ульяне ни на что не хочется.