Книга Я (не) твоя: Невеста поневоле, страница 12 – Ирина Манаева

— А ну цыц! — поднялся Касьян с места, гаркнул. — Вон пошёл, — на дверь указывает. — Я хозяин и решать стану, кому в доме быть, а кого не ждали!

Вздымается грудь Назара, бросил взгляд на любовь свою, а Ульяна сидит на лавке и плачет. Не дадут ей просто так уйти, удержат.

— Иди, Назар, — толкает Фёкла, пока Зосим с полу поднимается. — Иди.

Не смотрит на него Ульяна, голову на руки уронила. Обвёл всех взглядом парень и прочь бросился.

— Ты не серчай, Зосим, — просит Касьян, за стол сызнова усаживаясь. — Дело молодое. Погорюет и дело с концом. К тому же у Назара жребий скоро. Улька, — зовёт дочку, и та поднимает на него заплаканные глаза. — Иди подарок примерь! — приказывает, только Улька волком смотрит, приказ исполнять не торопится.

— Нуууу, — стучит кулаком по столу Касьян, отчего тарелки, приподнявшись, звякают. Поднимается резко Ульяна, улыбку на губы натягивает.

— А примерю, раз сам жених принёс, — говорит весело, хватая подаренный туес.

Смотрины вышли неправильные. Мало того, что Зосим прибыл не предупредив, да ещё и Назар пришёл портить праздник. Ульяна была не в лучшем платье, и стол каким-то скудным, потому что Фёкле нечем было особо приваживать дорогого гостя. Но после того, как невеста повязала платок на голову, вышел к ней Зосим. Ладонь свою протянул, предлагая девице за неё взяться. И пошли они по избе, показывая, какая хорошая пара. Не смотрела Ульяна на родителей, сжала зубы, улыбку на губы натянув, будто доказать кому хотела, что сильная. А память ей Назара показывала, который в объятьях горячих сжимал.

Вместо матери Зосима выступила Фёкла. Она достала приготовленное приданное дочки и принялась показывать будущему супругу, что обещано за невесту. Только Зосим особо не глядел, бросая больше взгляды на девицу. Неважно, что припасено, главное — Ульяна его станет.

Как только Рябой ушёл, уронила Ульяна голову на грудь. Села на лавке и не колыхнётся.

— Поешь что ли, — говорит мать, только не хочется того девице. Горько на сердце, больно. Жить не хочется, а в омут с головой, только вспомнит, как Назар к себе прижимал, сразу в груди сердце живое трепещется, повтора просит. И чует Ульяна, будто будет на её веку счастье.

Пролетели две недели незаметно. Не для невесты, что каждый день глаза выплакивала. Для остальных, что работу рутинную изо дня в день делали. Приходил Зосим, пока Ульяна с подругами за прялкой сидела. Приносил конфеты, орехи, семечки. Потчевал девиц. Только Ульяна боле в его сторону не смотрела, будто хоронила себя заживо.

Назар тоже успокоиться не мог. Вернулся домой избитый, мать ахнула. Запричитала, что Ульянка Захарова погубит его, но отмахнулся Назар от материнского слова. Только отец смог с ним сладить. Запер в сарае, и вся недолга. Так и просидел Назар до свадьбы там, не зная покоя. Рвалась душа, хотелось ему невесту свою выкрасть да бежать без оглядки, и будь что будет. Только замки тяжелые, сарай крепок, на славу сделан. Рыл Назар сырую землю руками, а сбежать все равно не смог.

Так и не дождалась милого Ульяна, а потому, когда пришло время венчальное, собралась с духом, чтоб к венцу идти.

Накануне пришли каравайницы — женщины, счастливые в семейной жизни — тесто месить, каравай печь. Одна сыпала в квашню с водой муку, вторая под мучной струёй сито держала, третья тесто замешивала. Уложили тесто в большую чашу с крестом, поставили на лавку, покрытую сеном, и за стол сели. Нельзя никому дотрагиваться до чаши с тестом, чтоб удачу не спугнуть.