Книга Лекарь-попаданка. Трофей для дракона, страница 89 – Ирина Манаева

Мир рушится.

Слёзы катятся сами, без стыда и без остановки. Я целую его макушку, волосы, висок снова и снова, будто наверстывая все те дни, когда не могла быть рядом, и крепко держу, боясь, как бы никто нас не разлучил. А зал внимательно следит за каждым моим движением.

— Я здесь, Ванечка. Я с тобой, - повторяю, как заклинание, плача от счастья. - Всё хорошо. Ты дома. Ты больше не один.

Он всхлипывает, кивает, цепляется за меня, как за единственную опору, а в зале проходит шёпот.

«Мамочка».

— Этот брат моей жены, - изрекает Ауримант, дабы объяснить всем присутствующим, что происходит, хотя и сам озадачен этим «мамочка», - некогда его выкрали из дома, а теперь мы нашли его.

Мы поднимаемся с коленей, смотря на собравшихся, и не размыкаем объятий. Генерал поднимает кубок, провозглашая тост, и все гости ликуют, а в моей груди разливается бесконечная благодарность и любовь к этому мужчине, который даже не представляет, что сегодня произошло. Но теперь я ему обязательно всё расскажу.

Глава 64

День заканчивается не сразу. Он тянется, как нить, истончённая до предела, но всё же не рвётся.

Ваня по левую руку от меня так близко, что наши плечи почти соприкасаются, и я чувствую его тепло даже сквозь плотную ткань платья. Он изменился не только лицом: вытянулся, стал угловатым, движения уже не детские, а осторожные, будто он привык всё время быть настороже. Но стоит мне чуть отстраниться, как его пальцы тут же находят мой рукав, запястье, край ладони. Лёгкое, почти незаметное касание, как проверка: я здесь?

Я не отдёргиваю руку. Каждый раз сжимаю его пальцы в ответ.

Гости постепенно расходятся. Разговоры стихают, смех становится тише, свечи догорают. Мир, наконец, замедляется. И только тогда я понимаю, насколько вымотана физически и эмоционально, до самой сердцевины.

Мы остаёмся в Варругене на ночь, так решает Ауримант, и я благодарна ему за это решение больше, чем могу выразить словами. Ваню уводят слуги: ему наливают ванну с тёплой водой, дают чистую одежду, показывают комнату. Я не иду с ним, как когда-то. Здесь это не принято, да и он сам не позволит, давно не ребёнок, подросток.

Позже сижу у его постели. Он уже в чистой рубашке, пахнет мылом и чем-то тёплым, домашним. Теперь его жизнь изменится, но шрам на лице навсегда будет напоминать о времени, что он провёл без меня.

Мой сильный, смелый мальчик, который почти превратился в мужчину. И я так рада, что боги даровали мне второй шанс на счастье и право быть ему матерью и в этом мире.

Пою тихо, почти шёпотом, старую колыбельную, которую пела когда-то в другой жизни. Слова странно ложатся на этот мир, но мелодия остаётся прежней.

Он слушает, не перебивая. Потом, когда замолкаю, начинает говорить сам. О том, как очнулся в чужом месте после невыносимой боли. Как сначала подумал, что его похитили. Как боялся, что больше никогда меня не увидит. Как учился быть незаметным, чтобы выжить. Он говорит обрывками, иногда сбивается, иногда замолкает надолго, но я не тороплю. Я здесь. Время больше не враг, и даже Ауримант не подгоняет, а терпеливо ждёт где-то в доме, когда мы наговоримся друг с другом.

— Я знал, что ты жива, потому что очень хотел, чтобы это было правдой, - говорит он перед тем, как я ухожу, целуя его перед сном. – Кто-нибудь плакал, когда я умер? – внезапно задаёт страшный вопрос, и я замираю от неожиданности.