Книга Лекарь-попаданка. Трофей для дракона, страница 48 – Ирина Манаева

Они воздвигли ему жертвенник и назвали защитником ветров. Но братья Вайрана узнали о его поступке и возревновали. Они посчитали, что младший изменил своей природе, отдал силу смертным.

Великая битва развернулась в небесах. Молнии рвали тьму, гром дробил воздух. Вайран пытался не отвечать, но пламя Праматери в их крови взыграло, и небо раскололось.

Когда бой стих, Праматерь произнесла.

«Вы забыли, зачем даны вам небеса. Не для гордыни, а для защиты мира».

Она ударила хвостом о землю. И те горы, где пролилась кровь драконов, оторвались от мира. Они поднялись в воздух, став Облачными Утёсами, чтобы напоминать всем: между небом и землёй есть вечная связь, но цена за неё - одиночество.

С тех пор над Акрионом парят каменные острова, на которых будто навсегда застыли следы когтей древних. Говорят, когда шторма касаются их вершин, можно услышать гул. Это Вайран шепчет земле, всё ещё жалея, что нарушил запрет.

А облака, собирающиеся вокруг утёсов, - это дыхание Праматери, которое удерживает небесные скалы от падения.

Генерал берёт из чаши небольшую каплю воды и выливает её на ладонь. Капля светится мягким синим сиянием, а он что-то шепчет, прикладывая затем ладонь ко лбу.

— Зачем ты привёл меня сюда? – спрашиваю негромко, когда молчание затягивается.

— Потому что через три дня, - произносит ровно, - мы должны пройти ритуал перед лицом богов. Связь, что уже пробудилась между нами, должна быть узаконена.

— Ты хочешь сказать…

— Да, - он делает шаг ближе. — Мы поженимся. Но не здесь. В Варругене. Чтобы свидетелями стали все, кто пожелает, чтобы небеса приняли нас перед лицом Праматери.

Глава 36

Между нами тишина, которую внезапно прорезает голос храмовника где-то в глубине храма. Он протяжно запевает что-то на неизвестном языке. Песнь, похожая на шорох крыльев, заполняет пространство, отзываясь дрожью в воздухе.

Ауримант молчит какое-то время, будто раздумывая над тем, что сказать дальше.

— Ты не просила этой связи, - говорит негромко. - Но она уже внутри. И если мы не признаем её перед Праматерью, она обратится против нас.

Закрываю глаза, чувствуя, как по коже пробегает жар. Связь зовёт: глубокая, живая, настоящая. А где-то за окнами храма облака вспыхивают красным, и на миг кажется, что небо само благословляет нас молчаливым пламенем, а огромный купол, внутри которого пульсирует мягкое свечение, похож на вздымающего грудь дракона.

Из-за колонн выходит храмовник. Высокий, седой, с изумрудными глазами, в длинных одеждах, расшитых золотыми нитями. Глас древнего языка разливается по сводам, струится вниз, и мне кажется, что сама земля под ногами отзывается низким гулом.

-Va’shen aerim tal’derah sha’mor iren dath.

Я не понимаю смысла, но чувствую его. Это как молитва, но не просьба, а признание силы, вечного цикла жизни и смерти.

Ауримант поворачивается ко мне, глаза его светятся янтарным светом, и в них отражается пламя, вырастающее из чаши на алтаре.

— Это язык Праматери, - говорит тихо. - На нём мы произносим клятвы, которые нельзя нарушить. Здесь мы благодарим её за жизнь и силу, за огонь, что течёт в наших жилах.

Смотрю на него и понимаю, что впервые вижу не генерала, не чудовище, а мужчину, который принадлежит древней силе, чьё существование пронизано священным страхом людей.