Книга Развод с драконом. Детский доктор для проклятого наследника, страница 78 – Лилия Тимолаева

— Рядом со мной? — Селеста улыбнулась, но улыбка стала тонкой. — Или рядом с ней он научился бояться всех, кроме неё?

Элиана почувствовала знакомый укол. Селеста снова била туда, где можно было поставить под сомнение любую заботу.

— Пусть решит Каэль, — сказала она.

Арман резко повернулся к ней.

— Он слаб.

— Именно поэтому его выбор сейчас самый честный. Он не будет играть в политику.

Рейвен усмехнулся.

— Пятилетний ребёнок не выбирает место лечения наследника рода.

Из приёмной донёсся слабый голос:

— Выбирает.

Все повернулись.

Каэль стоял в дверях, держась одной рукой за косяк, другой — за Миру. Нира была позади, бледная от ужаса, но, судя по всему, не успела его удержать. На плечах мальчика лежал простой плед без гербов. Лицо было почти прозрачным, но глаза — ясные, упрямые, слишком похожие на отцовские в этот миг.

— Каэль, — выдохнула Элиана и шагнула к нему.

Он чуть покачнулся, но удержался.

Арман бросился бы к нему, если бы Элиана не подняла руку. Не потому что запрещала. Потому что одно резкое движение могло напугать.

Арман остановился.

Каэль посмотрел на Селесту.

Селеста мгновенно смягчилась. Лицо её стало ласковым, почти материнским.

— Милый, ты должен лежать. Мы приехали забрать тебя домой.

Мальчик прижался к Мире.

Знак под пледом вспыхнул слабым тёмным светом.

Элиана увидела. Арман увидел. Терион, появившийся за спиной Ниры, тоже.

Каэль сказал:

— Я не поеду.

Селеста застыла.

Рейвен нахмурился.

— Наследник устал и не понимает…

— Я понимаю, — сказал Каэль.

Голос был маленький, слабый, но вокруг стало так тихо, что каждое слово услышали даже у ворот.

— Я хочу остаться у Эли. Здесь не светят больным светом. Здесь не говорят, что мама плачет в темноте. Здесь папа снял кольца. Здесь я могу спать.

Селеста стала белой.

Рейвен резко шагнул вперёд.

— Довольно. Ребёнка настроили.

Каэль вздрогнул, но не отступил.

Элиана подошла к нему и присела рядом, не закрывая его собой полностью. Не хотела превращать его выбор в свою защиту. Но рука её была рядом.

— Каэль, ты можешь не говорить больше.

Он посмотрел на неё.

— А если они опять скажут, что ты плохая?

У Элианы пересохло в горле.

— Тогда взрослые будут спорить.

— А я скажу.

Арман подошёл медленно и опустился на одно колено перед сыном. Не перед советом. Не перед Селестой. Перед мальчиком на пороге старой лечебницы.

— Скажи мне, — произнёс он.

Каэль посмотрел на отца долго. Как будто решал, можно ли верить обещанию, которое ещё не успело стать привычным.

— Я выбираю Эли.

Слова были детские. Простые.

Но для дома Вейр они прозвучали почти как раскат грома.

За воротами кто-то ахнул. Тая закрыла рот ладонью. Старик медленно покачал головой. Рен выпрямился так, будто стоял на церемонии, а не у грязного двора окраинной лечебницы.

Селеста попыталась улыбнуться.

— Бедный мальчик. Он не понимает, что его выбором пользуются.

— Хватит, — сказал Арман.

Она повернулась к нему.

— Ты позволишь ребёнку публично унизить будущую герцогиню?

— Ты не будущая герцогиня.

Тишина стала такой полной, что даже дождь, начавший снова тихо шуршать по крыше, показался громким.

Селеста моргнула.

— Что?

Арман встал.

— До окончания расследования ложной связи, поддельных заключений, чёрной чешуи и твоего участия в приступах Каэля ты не входишь в мой дом, не имеешь доступа к наследнику и не говоришь от имени Вейров.