Книга Развод с драконом. Детский доктор для проклятого наследника, страница 72 – Лилия Тимолаева

Элиана не стала смеяться.

В этом доме слишком многие боялись Вейров даже тогда, когда служили им.

Они разложили бумаги в книжном кабинете.

Заключения выглядели красиво. Сухие формулировки, печати, уверенные выводы. Элиана читала медленно, насколько позволяла чужая память. Что-то понимала сама, что-то объяснял Терион, что-то переводил писец. Суть была мерзкой в своей аккуратности: Элиана якобы была неспособна родить наследника, эмоционально нестабильна, чрезмерно привязана к Каэлю, могла “неосознанно вредить ребёнку своим состоянием”, нуждалась в ограничении доступа к детскому крылу.

— Кто подписывал? — спросила она.

Терион стоял у стола, всё более мрачный.

— Двое мастеров уже покинули службу. Один умер. Одна подпись… — он нахмурился, наклонился ближе. — Это странно.

Арман поднял глаза.

— Что?

— Подпись мастера Элгора. Он не работал с герцогиней в тот год.

Писец нервно сглотнул.

— Простите, мастер, но в журнале посещений его имени тоже нет.

Элиана почувствовала, как внутри зашевелилась не злость даже, а холодная, взрослая усталость от знакомой схемы. Бумаги, печати, чужие выводы, которые превращают живую женщину в удобный диагноз для семьи. Не нужно даже кричать. Достаточно подписи не того человека, записи не в том журнале, слуха, подкреплённого “заключением”.

Арман взял лист.

— Эта бумага была у Рейвена на совете.

— Она стала основанием? — спросила Элиана.

Он кивнул.

— Одним из.

— Для развода?

— Для ограничения твоего доступа к Каэлю. Для развода были ещё документы.

— Несите.

Он посмотрел на неё.

— Ты хочешь читать это сейчас?

— А когда? После того как их перепишут заново?

Он ничего не сказал. Только повернулся к Рену.

— Всё, что касается расторжения. Не оригиналы, если это поднимет тревогу. Копии. Черновики. Записи распорядителя. И найди управляющую западного крыла.

Элиана резко подняла голову.

— Ту самую?

— Да.

— Она будет молчать.

— Возможно.

— Или переложит всё на меня.

— Возможно.

— Вы слишком спокойно это говорите.

Арман посмотрел на неё через стол.

— Потому что если я начну говорить не спокойно, я вернусь к тому, что умею лучше всего: ломать. А сейчас, как ты сказала, это даст Селесте оружие.

Элиана не нашла ответа сразу.

Он запомнил.

Не просто услышал в моменте, а запомнил.

Это было неудобно.

Почти опасно.

Ближе к вечеру всплыла первая явная подделка.

Не в громком документе, а в мелочи. В журнале посещений детского крыла была запись: “Леди Элиана отказалась присутствовать при приступе наследника”. Дата стояла годичной давности. Чужая память отозвалась резко: в тот день прежняя Элиана стояла под запертой дверью детской, а управляющая говорила, что милорд запретил тревожить ребёнка её присутствием.

Мира подтвердила.

— Я была с вами, госпожа. Вы просили пустить. Вам сказали, что вы сами не пожелали идти, потому что плохо себя чувствуете.

Арман медленно поднял взгляд от журнала.

— Почему ты не сказала мне?

Мира побледнела, но не отступила.

— Милорд, простите. До этой недели вы не спрашивали прислугу о том, что говорила леди Элиана.

Он хотел ответить. Элиана увидела это по движению губ. Но не ответил.

Потому что возразить было нечем.

Следующая запись оказалась ещё хуже: “Герцогиня резко отреагировала на упоминание наследника. Рекомендовано избегать контакта”. А рядом — подпись лекаря, которого, как выяснил Терион, в тот месяц вообще не было в столице.