Книга Фальшивая истинная ледяного дракона, страница 17 – ЮЭл

И как я.

Дракон внутри меня не спал. Он ворочался под кожей — тяжёлый, раздражённый, голодный. Я чувствовал его дыхание там, где обычно было только молчание. И хуже всего было то, что он радовался.

Не добыче или крови. Ей.

Моему дракону нравилась преступница. Он с удовольствием реагировал на каждую её эмоцию. Особенно на страх. Ему нравилось ощущать, как у неё учащается сердцебиение и потеют ладони.

Эта мысль прошла по позвоночнику ледяной иглой. Я сжал пальцы на подоконнике так, что дерево скрипнуло. Мне не нравилось признавать очевидное: стоило мне вернуться, как магия перестала рваться наружу. Никаких всплесков, никаких ледяных шипов в воздухе, никаких трещин в камне.

Стабильность и тишина. И это означало только одно — рядом с девчонкой дракон становился… спокойнее. Словно из-за его заинтересованности в ней он отвлекался от необходимости одолеть меня.

Я отступил от окна и прошёлся по кабинету. Камин горел ровно, без вспышек. Это тоже раздражало. Огонь должен был шипеть, спорить со льдом, а он стоял смирно, будто понимал, кто здесь хозяин. Я остановился у стола, взял первое попавшееся письмо и пробежал глазами по строкам.

Доклад из столицы.

Сухие фразы, почерк военного писаря: «Пограничные отряды перемещены… торговые караваны задержаны… слухи о церемонии…».

Слухи.

Я рванул край бумаги — не разорвал, остановился на полпути. Глупость. Разрушение ничего не решит. Разрушение — это то, чем наслаждается дракон. А мне нужна была ясность.

Я бросил письмо обратно на стол и вызвал слугу коротким ударом колокольчика. Тот появился почти мгновенно.

— Где Говард? — спросил я.

— В малом зале, милорд. С леди… — он сглотнул. — С леди Нордхольд.

«Леди Нордхольд». Слуги уже привыкают произносить это вслух. Они привыкают, а я жду дня, когда смогу от неё избавиться.

— Пусть придёт, — приказал я. — Немедленно.

Слуга исчез. Я остался один, но тишина больше не была моей союзницей. В ней слышалось то, чего в этом доме не должно было быть: шорох женских шагов по коридору, приглушённый смех служанок, шелест ткани.

Я не должен был позволять себе думать о ней. Не сейчас. Но дракон раз за разом напоминал о ней и чуть ли не мурлыкал, как котёнок.

Дверь кабинета открылась, и вошёл Говард. Как всегда — с видимым спокойствием и уверенностью. Только глаза выдавали: он уже знал, что я в бешенстве, и подготовился.

— Милорд, — произнёс он.

— Ты позволил Эвермонту остаться наедине с ней, — сказал я без вступлений.

Говард не моргнул.

— Я был в соседней комнате. Дверь оставалась приоткрытой. И я вмешался бы при первой угрозе.

— При первой угрозе? — я усмехнулся. — Эвермонт и есть угроза.

— Глава тайной канцелярии опасен, — согласился Говард. Для него не было секретом, кем являлся Сайлас. — Что бы он ни проверял, я уверен: это только начало.

Я так крепко сжал зубы, что они заскрежетали.

— Как ты считаешь, что он увидел?

— Боюсь, он увидел, что ваша… жена, — сказал Говард после небольшой запинки, — уязвима. К сожалению, в момент визита она училась выводить буквы на старом пергаменте. Сомневаюсь, что от столь наблюдательного господина могла укрыться эта деталь.

Я резко шагнул вперёд. В воздухе потянуло морозом. Пол у моих ботинок покрыла тонкая корка инея.

— Ты хочешь сказать, что она не умеет писать?