Книга Завидная нервно-тревожная невеста, страница 126 – Виктория Рогозина

Кощей задержал на мне взгляд на несколько мгновений дольше, чем было нужно. Его черные, как бездонные колодцы, глаза будто впивались в меня, изучали каждое движение, каждую деталь. Но я не дала ему ни малейшего шанса на сомнение, ни тени слабости. Наконец, он развернулся и вышел, его шаги гулко раздавались в коридоре, исчезая вдали.

Дверь тихо закрылась за ним, и тишина в комнате стала почти осязаемой. Только тогда я позволила себе выдохнуть и почувствовать, как напряжение медленно покидает мое тело. Все шло по плану.

Через минуту дверь вновь скрипнула, и в покои, осторожно ступая, словно боясь потревожить воздух, вошла Злата. Она огляделась, как будто не доверяла стенам, и склонилась передо мной, смиренно опустив голову.

— Моя госпожа… — едва слышно прошептала она. — Что приказал вам Бессмертный?

Я посмотрела на нее, улыбаясь одними губами, но в глазах мелькнула тень хитрого замысла.

— Все идет, как и должно, Злата, — мягко ответила я, проводя рукой по шелковистой ткани сарафана. — Скоро у меня будет гребень.

Когда Злата поклонилась и бесшумно исчезла за дверью, я осталась одна в покоях, и вокруг воцарилась мягкая, почти умиротворяющая тишина. В воздухе витал легкий аромат трав, и где-то за окном изредка слышался слабый шорох — может, ветер, а может, что-то иное, живое, скрытое в ночи.

На столе передо мной стоял хрустальный шар, внутри которого спала Жар-птица. Ее огненные перья мягко светились, словно дыхание самой магии, придавая комнате особое, таинственное освещение. Я осторожно провела пальцами по гладкой поверхности шара, чувствуя холод стекла под рукой.

Внутри шара магия плелась густыми узлами, цепляясь за саму ткань реальности. Я ощущала её, как паутину, которая сдерживала могучую Жар-птицу в плену. Эти узлы были древними, мощными, но я знала, как к ним подобраться. Внутри меня словно включился внутренний компас, чувствующий магию и её скрытые потоки.

— Какая же древняя и хитрая сеть, — тихо прошептала я, склонившись ближе к шару. — Но всякая сеть имеет свои слабые места...

Сначала я просто касалась магии, ощущала её силу, глубину и плотность. Она обвивала Жар-птицу, словно цепи, сковывая её, но я постепенно начала «развязывать» эти узлы. Каждое прикосновение было осторожным, словно я трогала ниточки старинного гобелена, чтобы не повредить его.

Поток магии чуть поддался. Я почувствовала, как на мгновение один из узлов слегка ослабел. Шар будто завибрировал, и внутри него Жар-птица на миг дрогнула, расправляя перья, словно во сне. Огненные крылья трепетнули, излучая тепло, которое я ощутила даже сквозь защитную магию.

Я улыбнулась, продолжая работу — пальцами, мыслями, волей. Узлы, сплетенные тысячелетиями магии, подчинялись моим движениям. Каждый шаг был выверенным, осторожным, чтобы не спугнуть сложную структуру чара, но я знала, что смогу её преодолеть.

Вокруг шара начал слабо светиться золотистый ореол, и я почувствовала, как огненная энергия птицы слабо потянулась ко мне. Жар-птица, хотя всё еще спала, начинала ощущать, что её сковывающая магия слабеет. Но я не спешила, понимая, что любые резкие движения могут разрушить всю работу.

Время здесь текло иначе, словно растягивалось, позволяя мне сосредоточиться только на этом процессе — на танце освобождения, который я медленно, шаг за шагом исполняла в абсолютной тишине. Я чувствовала, что скоро сделаю ещё один шаг к своей цели, ведь освобождение Жар-птицы было не только делом магии, но и проверкой моих собственных сил.