Книга Хозяйка каланчи, страница 68 – Адель Хайд

А в голове возникло ощущение, не голос, нет, ощущение: «Защита».

Я выдохнула и открыла дверь.

И у меня сразу появилось желание эту дверь закрыть. Потому что я не ожидала увидеть столько людей перед входом в каланчу.

Из знакомых был граф Давыдов, рядом с ним стояла Маша. Я увидела Льва, которы стол рядом с высоким, широкоплечим мужчиной с белыми волосами, который был чем-то похож на Игната Алабина, с которым я общалась в приюте, но будто бы выглядел мощнее и старше. «Наверное, это и есть старший Алабин», — подумала я.

Чуть поодаль, окружённый гвардейцами, стоял ещё один мужчина: синие глаза, улыбчивое лицо, иссиня-чёрные волосы. Где-то я его тоже видела.

И вдруг как осознание: «Император!»

«И что они тут все делают?» — подумала я.

Но обратно забегать в каланчу было неловко. Поэтому я сделала шаг вперёд, и дверь за моей спиной закрылась с едва слышным щелчком, и я поняла, что пока я не разрешу никто в каланчу войти не сможет.

Я поклонилась, глядя на императора:

— Добрый вечер, ваше императорское величество, — взглянула на остальных, и слегка склонила голову, как перед равными, теперь я могла себе это позволить, — господа.

— Добрый вечер, — сказал император и улыбнулся мне.

Император внимательно посмотрел на меня. И вдруг сказал:

— Приветствую новую главу рода Пожарских.

Я даже почувствовала, как словно освежающая волна прошлась по мне. Так действовала магия императора.

Глава рода был одобрен. И больше не требовалось ни одобрения специального совета, ни получения специального документа. Одобрение императора меняло всё. Но, теперь всем стало известно то, что я намеревалась скрыть.

Я кинула быстрый взгляд на Дениса Васильевича, увидела, что он улыбается.

А вот лицо старшего Алабина было... каменным.

Император вздохнул, посмотрел на часы:

— Так. Денис Васильевич, бери свою подопечную, пусть идёт отдыхать. Завтра жду тебя, — он посмотрел на Алабина, — и тебя в полдень. И вас, Дарья Николаевна, тоже буду ждать.

— Благодарю, ваше императорское величество, — сказала я.

— Это я вас благодарю за подвиг ваш, Дарья Николаевна. За то, что себя не пожалели.

И я ответила, наверное, не так, как должна была отвечать. Но ответила, как сердце подсказало:

— Не могла иначе.

Император кивнул, и снова улыбнулся.

Алабин развернулся и, не прощаясь, держа за плечо Льва, пошёл прочь. Лев попытался оглянуться, но Алабин не дал ему остановиться.

Вскоре мы уже сидели в особняке. Я вымылась, и мне сразу полегчало. Теперь я сидела и уплетала кашу, мне очень нравилось, как повар в особняке графа Давыдова готовил кашу, пшённая с тыквой и изюмчиком. Я могла есть её каждый день.

Я, с тех пор как вышла из каланчи, чувствовала себя превосходно. Настроение было приподнятым, сила струилась, я ощущала каждую мышцу.

И вспомнила, как тётка говорила Маше, когда та только приняла источник, что её теперь несколько дней ничем не расстроишь.

Так же и я была полна какой-то странной радости и ясного понимания того, что всё будет хорошо, и не только у меня, но и у всех нас. И у Маши, и у тётки и у её сына, единственное, что для того, чтобы вылечить тёткиного сына, всё-таки нужен был ледовей.

И я почему-то подумала про своего нового знакомого — про Льва Алабина.

* * *

Особняк князя Константина Ухтомского в Подмосковье.