Книга Хозяйка каланчи, страница 141 – Адель Хайд

Тётушка вдруг вскочила, закрыла рот рукой.

— Простите, — быстро сказала она и выскочила из комнаты.

Я её понимала, ей-то вообще тяжело, она сразу спроецировала этот рассказ на Алексея. То есть в какой-то момент они берут и подключают вот такого вот, пусть и с дефектом развития, но всё же человека, к артефакту...

— А он живой? — спросила я, тоже ощущая подступающую тошноту.

— Насколько я понял, — глухо ответил Лев, — только физическое тело. Разум погибает после того, как маг становится частью артефакта.

— Не расстраивайтесь так, Дарья Николаевна, — сказал Вяземский. — Для магов, рождённых с нарушением закона, нет шансов остаться в своём уме.

Я скептически на него посмотрела и перевела взгляд на брата.

— Это феномен, — сказал Вяземский. — И мне очень жаль, что мы уже не сможем узнать у вашего отца, как ему это удалось.

— Да и не нужно, — резко сказал цесаревич. — Зачем это? Закон нарушать нельзя.

— Ваша правда, Ваше Высочество, — склонил голову Вяземский. — С этим шутки плохи.

— Ну так что, Аристарх Григорьевич, — сказал Его Высочество, — поедете на Совет?

Вяземский помолчал пару секунд.

— Готов поехать и выступить тоже готов, вот только, Ваше Высочество, дружину, а лучше армию, поднять надо. Насколько я знаю Константина Ухтомского, заполучив то, что он уже считает своим, просто так он это не отдаст. И моя вам рекомендация, действовать очень жёстко и решительно. Потом оправдаетесь. Но ежели будете мямлить, то оправдываться будет кто-то другой.

Я тоже посмотрела на цесаревича, и мне вдруг пришла в голову мысль: неужели всё настолько серьёзно?

Вяземский будто мысли мои услышал.

— Смена власти, — неожиданно тихо, но при этом так, что все услышали, сказал князь, — это всегда очень серьёзно. Не рассчитывайте на лёгкую победу, просто если она получится, то считайте, что вам повезло.

После этого тяжёлого разговора очень хотелось забиться в комнату, поярче разжечь камин, и сидеть с чашкой горячего чая и наблюдать за тем, как горит пламя, как огоньки играют в его тёмной пасти.

Тётушку мы с Алексеем нашли в холле перед гостиной. Она сидела на маленьком диванчике, в руках у неё был влажный платок, и она им периодически утирала лицо. Пахло нашатырём.

— Матушка, — произнёс Алексей, — не берите так близко к сердцу. Я же жив, здоров, и магию свою ощущаю.

— Да, — сказала я, — я тоже её ощущаю, и спасибо, что помог, меня чуть не разорвало, а ты остановил.

— Да, да, — вдруг призналась тётушка, — я почувствовала, что я не смогу остановить.

— Вот. — сказала я, — а это означает, что магия Алексея такая же сильная, как у меня, а может и сильнее

— Так что, Алексей Константинович, как только сможем, пойдём в каланчу, — и на этом мы разошлись по комнатам, отдыхать.

Я знала, что вряд ли цесаревич и граф Давыдов утерпят до утра и не начнут обсуждать план, но у меня не было сил, чтобы к ним присоединиться.

* * *

На следующее утро, проснувшись рано, я первым делом отправилась на кухню — и даже не из того расчёта, что там всегда можно разжиться вкусным завтраком, а чтобы узнать, кто уже его заказал. Если граф Давыдов заказал, значит, можно встретиться с ним и обсудить сложившуюся ситуацию.

А на завтраке я узнала, что ни цесаревича, ни графа Давыдова в поместье Вяземского больше нет, что они уехали сторонников набирать. Зато в этот день к завтраку спустился патриарх рода Вяземских. Я его и спросила: