Книга Хозяйка каланчи, страница 137 – Адель Хайд

Князь снова замолчал, и нахмурившись продолжил:

— Есть у меня подозрение, что подобное преступление не было случайностью, а сделано это было намеренно.

Он взглянул на Льва Алабина, и все тоже повернулись, посмотрели на бывшего наследника рода. Тот побледнел и стал практически такого же белого цвета, как и скатерть, которой был накрыт стол.

— Не правда ли, Лев Алексеевич? Расскажите нам.

Глядя на Льва Алабина, я вдруг поняла, что ему очень непросто рассказать. Наверное, поэтому он и хотел рассказать сначала мне, но два раза у него не получалось. Такое бывает, когда ты знаешь, что надо что-то сделать, но всё время оттягиваешь этот момент, потому что либо боишься, либо на самом деле не хочешь.

И мне кажется, что если бы Лев действительно хотел рассказать, то он бы уже это сделал.

— Это действительно не случайность, — сказал Лев. — Это и вправду было сделано намеренно.

Он посмотрел на тётушку, потом на Алексея, почему-то он избегал смотреть на меня. Я не узнавала его, мне казалось, что Лев гораздо более решительный, и становилось не по себе, что же там такого, что ему сложно продолжать. Бледность не сходила с его лица, Лев сжимал зубы, и желваки играли на щеках.

Вдруг он произнёс:

— Я рад, что у вас всё получилось, Алексей Константинович, это невероятно, видимо, глава рода Пожарских был очень сильным магом.

Он вздохнул и обвёл всех взглядом. Все в напряжённом молчании ждали продолжения. Лев понял, что всё равно придётся рассказать, и когда он начал, то у меня создалось впечатление, что парень в буквальном смысле «прыгнул со скалы».

— Я узнал об этом случайно, — сказал он. — Помните, Дарья Николаевна, — он посмотрел на меня, — вы высказали предположение, что кто-то управляет магией пламени как будто намеренно, по своему желанию вызывая прорывы?

Я кивнула.

— Так вот вы были правы. Есть артефакт, используя который, действительно можно вызывать пламя.

— Артефакт? — вдруг переспросил Аверьян и посмотрел на своего деда.

Вяземский хранил молчание, и Аверьян не решился переспрашивать.

— Считалось, что до пламени, кроме огнедержцев, никто не может дотянуться, — задумчиво сказал цесаревич. — Неужели нашёлся кто-то настолько талантливый, что смог сделать такой артефакт?

Лев Алабин помрачнел.

— Я не знаю, кто это сделал, могу только догадываться. Но для работы этого артефакта действительно нужен огнедержец, который является проводником пламени и связывает источник пламени с работой артефакта.

— И кто же это из огнедержцев? — задал вопрос цесаревич, — и в его тоне я уловила прежнюю ненависть, которую слышала в первый день знакомства, когда цесаревич только узнал, что я из рода огнедержцев.

Я обратила внимание, что граф Давыдов молчал, такое впечатление, как будто он уже знал или догадывался о том, что скажет Лев. Я тоже догадывалась, но не хотела в это верить.

И когда Лев сказал следующую фразу в комнате вдруг стало темно, и я сразу не поняла, что я зажмурилась, в каком-то детском желании спрятаться и не слышать.

— Дело в том, — сказал Лев Алабин, — что огнедержец является частью артефакта.

В гостиной установилась такая тишина, что не было слышно даже дыхания. Мне казалось, что никто, как и я, не мог вдохнуть. А потом вдруг в районе солнечного сплетения у меня стало так горячо, как будто мне воткнули раскалённый прут, горячо до боли.