Книга Хозяйка каланчи, страница 120 – Адель Хайд

Цесаревич вспыхнул:

— Да я могу…

— Я знаю, — спокойно произнёс Денис Васильевич, перебивая цесаревича, — что основная императорская ветвь, не пользовалась, но вот насчёт того же Ухтомского, насчёт Шумских, насчёт Стужевых, я не был бы так уверен.

Я вспомнила, что я читала, что неожиданно, после провального поколения прошлого, когда начали бить тревогу, что у древних родов нет сильных наследников, вдруг пошла череда рождений магически одарённых детей.

«Неужели это так всё страшно?»

Цесаревич больше не спорил, молчал, я тоже замолчала.

А граф Давыдов сказал:

— Ну, и теперь последнее. Мне, Дарья Николаевна, Александр Николаевич рассказал про выходы пламени.

— Я не виновата, — сказала я.

— Я знаю, что это не вы, — так же спокойно, как и при разговоре с цесаревичем сказал граф Давыдов, — и я думаю, что это тот, кто получил доступ к источнику огнедержца. Потому что больше пламени взять негде. Огнедержец, тот, через кого можно до пламени дотянуться.

Взглянув на меня, и, убедившись, что я в порядке, не рыдаю и не бьюсь в истерике, граф Давыдов добавил:

— Мне думается, что схема там такая же, как и у отнимающих магию амулетов.

Я почему-то почувствовала в этих словах что-то страшное. И вспомнила гадливость, которая охватывала источник, когда он делился со мной этой информацией.

— Что вы имеете в виду, Денис Васильевич? — спросила я, чувствуя, как у меня пересохло в горле.

— Я думаю, что они сделали амулет из огнедержца… сильного огнедержца.

— Они его убили? — спросила я.

— К сожалению, если бы его убили, доступ к его источнику бы закрылся. Но тут два варианта: либо он помогает им добровольно, в чём я очень сомневаюсь, либо его используют в качестве источника.

И как только Денис Васильевич произнёс эти слова, откуда-то пришла уверенность, что именно так оно и есть.

После того как Денис Васильевич закончил, он взглянул на меня и сказал:

— Ну, теперь, Дарья Николаевна, вы знаете всё.

— Спасибо, — поблагодарила я графа за откровенность. — Но, у меня вопрос, Денис Васильевич. Что мы будем со всем этим знанием делать?

— Да, я думаю, — сказал граф Давыдов, — что сделать-то мы с вами ничего не успеем, Дарья Николаевна. Поскольку и меня, и его высочество обвиняют в покушении на императора, то, есть у меня подозрение, что времени нам не оставят.

Граф вздохнул и добавил:

— Я удивляюсь, что до сих пор особняк ещё не осадили, возможно, потому что никто не знает, что, меня нашли, и, что цесаревич находится здесь.

Граф Давыдов усмехнулся:

— Как-то вы очень вовремя, Дарья Николаевна, сбежали от графа Алабина.

А я почему-то опять вспомнила про свои подозрения об «электрической цепи», и подумала, что не то, чтобы вовремя, а слава Богу, что сбежала.

— А кто, вы сказали, возглавил Совет спасения? — мой мозг вдруг зацепился за знакомую фамилию.

— Князь Ухтомский, — мрачно сказал цесаревич.

— Князь Ухтомский, — повторила я, вспоминая рассказ тётки.

«Тот самый князь, — подумала я, — который является отцом Алексея и, зашедший в своём розыгрыше над тёткой слишком далеко, так, что нарушил закон магии.»

— А что, если выяснится, — спросила я, — что князь Ухтомский нарушил закон магии?

Я обратила внимание на то, как заинтересованно блеснули глаза графа Давыдова.

— Если такое выяснится, Дарья Николаевна, не бывать князю Ухтомскому императором, каким бы там он в очереди ни был. Да и, если магический контроль получит неоспоримые доказательства, казнить, конечно, не казнят, но в ссылку отправить могут.