Книга Хозяйка каланчи, страница 103 – Адель Хайд

От неожиданности забыла поклониться.

— Добрый день.

Потом вспомнила, и на какое-то время зависла, в общем, как-то коряво у меня всё получилось.

Цесаревич усмехнулся:

— Что-то у вас Дарья Николаевна с этикетом не так.

— Ну уж простите, — вырвалось меня совершенно неожиданно, — в приютах нам этикет не преподавали.

Он вздрогнул:

— Вы были в приюте? А почему?

— Да, была пока Денис Васильевич меня не забрал. Или вы не знали, что родители мои погибли?

— То, что родители погибли, знал, — сказал цесаревич. — Но я предполагал, что вы жили у дальних родственников.

— Как видите, нет, — сказала я, а сама стала вертеть головой, а то, как-то странно, цесаревич есть, а вот «доверенного человека» нет.

«Но где же этот человек, который должен меня встретить?»

— Кого-то ждёте? — спросил меня наследник.

— Ну, вообще, да, — сказала я. — Я приехала на встречу, и мне сказали, что меня встретит доверенный человек.

И вдруг наследник улыбнулся.

Это было очень странно смотреть на улыбку человека, глаз которого не видно. Но я уверена, что вот именно сейчас, если бы его глаза были видны, в них бы тоже была улыбка.

— Если вы Пожарская, то доверенный человек — это я, — сказал цесаревич.

И я удивилась: «Ничего себе, я стала важной персоной, сам цесаревич меня встречает.»

— Ну что ж! Раз уж мы с вами всё выяснили, тогда пойдёмте! — сказал он.

И мы пошли по лестнице наверх.

Лестница была довольно узкая, а ступени высокие. И я пару раз чуть не споткнулась, но цесаревич Александр был настолько любезен, что поддержал меня.

Зато мы сразу вышли в коридор, где висели портреты. Видимо, и в прошлый раз я здесь встретила графа Апраксина, потому что его кабинет здесь находился.

От портрета мы свернули в боковой коридор и, остановившись перед высокими двустворчатыми дверями, цесаревич распахнул их, входя первым.

Я вошла в кабинет его сиятельства графа Апраксина вслед за цесаревичем, самого графа пока не было. Я посмотрела на высокие шкафы, уставленные книгами. Только книги были какие-то странные, на корешках были обозначены фамилии, а названий книг видно не было.

— Граф Апраксин взял на себя дополнительную нагрузку, — неожиданно прозвучало от цесаревича. — Он ведёт архив по летописи основных родов Государства Российского.

«Ух ты, — подумала я, — это значит, я в правильное место попала. Мне как раз очень нужна летопись по одному роду».

Видимо, заметив, как загорелись у меня глаза, цесаревич меня остудил:

— Я понимаю, Дарья Николаевна, что вам хотелось бы прочитать летопись своего рода. И признаться, я и сам заинтересовался, но материалов как раз по вашему роду практически не осталось. Не знаю, что там... Вот сейчас придёт граф Апраксин, он нам расскажет.

И цесаревич взял лежащую на столе чёрную папочку, тонюсенькую по сравнению с теми томами, которые стояли в шкафу, и передал мне.

Открыв её, я поняла, что именно это и была летопись рода Пожарских.

Глядя на моё расстроенное лицо, цесаревич произнёс:

— Не расстраивайтесь, Дарья Николаевна. У некоторых родов и того нету.

Хотела я ему сказать, что мне некоторые роды до лампочки, про свой бы узнать, но не успела.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл граф Апраксин.

— О, Александр Николаевич! Встретили уже мою гостью? Благодарю вас, — сказал он. — Ну-с, Дарья Николаевна, о чём бы вы хотели поговорить? И к чему была такая таинственность?