Книга Хозяйка каланчи, страница 101 – Адель Хайд

Ещё двести лет назад роды устраивали настоящие войны, пока император не прекратил это. С тех пор гвардии остались, скорее как демонстрация силы и могущества рода, но очень редко противостояние родов переходило в настоящую войну. Обычно император решал спорные вопросы.

И сразу пришла мысль: «А вот мне почему-то не стал помогать.»

Ну да, ладно. Я надеялась, что через графа Апраксина я смогу получить ответ на этот вопрос.

Только надо было организовать мой побег.

А для этого мне нужен был Лев Алабин. Я наделялась, что он сможет взять на себя охранников, которые приезжают за нами в школу.

Перемена была большая, и мы с Николаем пошли в сторону старшей школы.

Но не успели зайти в коридор здания старшей школы, где в основном учились молодые люди, потому что девушки, переходя в определённый возраст, уходили на домашнее обучение, или в женские пансионы. Потому что в этом возрасте, а это был возраст любви, как сказал бы поэт, считалось, что нечего подвергать лишнему риску семнадцатилетних красавиц.

— О, смотрите, какие люди! Сама глава рода Пожарских идёт!

Мне перегородила дорогу группа юношей. Я заметила, что среди них были и ледовеи, и буреносцы. Я ещё ни разу не пересекалась с буреносцами, но слышала, что они «взрывные» ребята, под стать своей магии.

Николай Шереметев шёл за мной. Он, конечно, по сравнению с этими высоченными лбами смотрелся мелковато, но зная Николая, этот не убежит.

Поэтому я остановилась, и, не обращая внимания на откровенное хамство, спокойно спросила:

— Мне нужен Лев Алексеевич Алабин. Господа, не могли бы вы подсказать, где я могу его найти?

— А он тебе зачем? — осклабился рыжий парень.

Я на него посмотрела:

— Представьтесь, молодой человек.

Он даже поперхнулся. Потому что, наверное, странно было услышать от девчонки четырнадцати лет такую «учительскую» интонацию.

— Борис Оленев, — слегка растерянно произнёс он, но потом неприятно осклабился и добавил:

— Но ты можешь называть меня просто Олень.

Я посмотрела ему на макушку:

— Вы уверены?

— В чём? — снова с неприятной усмешкой.

— Ну, в том, что вы олень.

Все засмеялись. А Борис «обиделся»:

— Да как ты смеешь, пигалица!

Шагнул ко мне, и тут же отлетел в другую сторону коридора.

Рядом со мной стоял Лев Алабин.

— Извинись перед Дарьей Николаевной, — тон Льва Алабина был ледяным, и я заметила, что сила всколыхнула воздух, и как будто бы даже похолодало.

— Что, деревня, только кулаками умеешь махать? — рыжий «олень» встал, но так и оставался стоять у стены, не подходя к нам

И на его руках появилось коричневое свечение. Лев только взглянул в его сторону, и рыжий взвыл, а коричневое свечение на его руках сменилось ледяной коркой.

— А-а-а, прекрати!

— Что здесь происходит? — раздался строгий голос.

Все повернулись. Позади нас стоял высокий мужчина в очках, в чёрном сюртуке, с небольшими залысинами на голове и острой бородкой.

— Артур Иванович... Алабин опять не может свою магию сдержать, — вдруг пожаловался рыжий.

Но Артур Иванович не обратил никакого внимания на жалобщика, он смотрел на меня.

— Что вы здесь делаете, сударыня?

— Мне нужно поговорить со Львом Алексеевичем Алабиным, — сказала я.

Артур Иванович посмотрел на часы, которые вытащил из нагрудного кармана. Часы были крупные, приделаны на цепочку, и произнёс: