Книга Пекарня маленьких радостей, страница 52 – Фиона Сталь

— Тобиас, Лукас, надевайте лучшее, что у вас есть. Мы идем в город. И не на рынок. А в ратушу.

Они переглянулись, ничего не понимая, но спорить не стали. Через полчаса мы были готовы. Я надела единственную целую юбку и чистую рубаху. Мальчишки тоже выглядели почти прилично в своих новых штанах.

Дорога к центру города, где располагалась ратуша и другие административные здания, была мне незнакома. Я шла, спрашивая дорогу у прохожих. Чем ближе мы подходили к центральной площади, тем внушительнее становились дома, тем чище были улицы. Я чувствовала себя чужой в этом мире камня и относительного порядка.

Наконец мы оказались перед высоким зданием с колоннами. Ратуша. Здесь вершились судьбы города, и здесь сидел тот, кого я искала.

— Ждите меня здесь, — сказала я мальчикам, оставив их у входа под присмотром сонного стражника.

Я вошла внутрь. Длинные коридоры, высокие потолки, снующие туда-сюда клерки в серых одеждах. Я чувствовала себя маленькой и ничтожной.

— Простите, — я остановила одного из клерков. — Я ищу мажордома Бартоломью.

Он смерил меня презрительным взглядом с головы до ног.

— Управляющий лорда занят. У него нет времени на… таких, как вы.

— Передайте ему, что пришла вдова Элис. По поводу налога.

Это сработало. Слово «налог», видимо, было здесь магическим. Клерк фыркнул, но пошел по коридору и скрылся за массивной дубовой дверью. Через минуту он вышел.

— Управляющий примет вас. Пять минут.

Дверь за моей спиной закрылась. Я оказалась в просторном кабинете, заставленном шкафами с книгами. За огромным письменным столом сидел Бартоломью. Он поднял на меня глаза от бумаг, и на его лице не отразилось ничего, кроме холодного безразличия.

— Вдова, — кивнул он. — Я удивлен вас видеть. До истечения вашей отсрочки еще есть время. Надеюсь, вы пришли не с очередной жалобой на жизнь?

— Нет, мэтр Бартоломью, — я подошла к его столу. Руки немного дрожали, но я заставила себя говорить ровно и спокойно. — Я пришла заплатить налог.

Я выложила на полированную поверхность стола пять золотых монет. Они тускло блеснули в свете, падавшем из высокого окна.

Он замер. Его взгляд метнулся от монет ко мне и обратно. На его лице проступило такое откровенное, неподдельное изумление, что я едва сдержала улыбку.

— Пять золотых… — пробормотал он, словно не веря своим глазам. — Откуда?..

— Я же говорила вам, что открыла пекарню, — напомнила я. — Мои дела пошли неплохо.

Он взял одну из монет, повертел ее в тонких пальцах, словно проверяя, не фальшивая ли.

— Ваша… пекарня? — он все еще не мог прийти в себя. — Та, что с дырявой крышей? Не может быть. Вы… вы нашли себе покровителя? Нового мужа?

Этот вопрос, брошенный с прежней насмешливой интонацией, вернул мне всю мою решимость.

— Мои единственные покровители, сударь, — это мои руки, — отчеканила я. — И мои рецепты.

Он наконец поднял на меня взгляд. И в нем я увидела не просто удивление, а растерянность. Его мир, в котором слабые вдовы могли выжить, только продавая себя, дал трещину. Я была живым опровержением его правил.

— Я также хотела поблагодарить вас, — продолжила я, и мой голос был абсолютно искренним. — За ту отсрочку. Вы дали мне время, и я им воспользовалась. Без вашей… снисходительности у меня бы ничего не вышло.

Он смотрел на меня, моргая. Благодарность. От оборванки, которую он мысленно уже выкинул на улицу. Этого его мозг, видимо, вообще не мог переварить.