Книга Пекарня маленьких радостей, страница 50 – Фиона Сталь

— Мама, они приедут? — спросил он тихо.

— Не знаю, милый, — ответила я, гладя его по волосам. — Может, им не понравилось.

— Неправда! — тут же возразил Лукас. — Не могло не понравиться! Это была лучшая еда, какую я видел в жизни!

— Ты много видел еды в своей жизни? — горько усмехнулась я.

— Достаточно, чтобы понять, — упрямо сказал он. — Они просто… просто знатные господа. Они не торопятся.

Но он тоже сомневался. Я видела это в его глазах.

Солнце начало садиться. Длинные тени поползли по двору. Стало холодно. Надежда таяла с каждой минутой. Я уже была готова признать поражение. Мы старались, мы сделали все, что могли, но, видимо, этого было недостаточно. Нужно было смириться, забыть и завтра снова печь наши простые, понятные бриоши.

И тут я снова услышала его. Стук копыт по брусчатке. Но на этот раз он был быстрым, торопливым. Я вскочила на ноги.

Из-за поворота показался тот самый черный лакированный экипаж. Он несся по нашей улочке так быстро, словно за ним гнались все демоны преисподней. Он резко затормозил у нашей калитки, и лошади всхрапнули, вздымая облачка пара в холодном вечернем воздухе.

Дверца распахнулась еще до того, как кучер успел спрыгнуть с козел.

На землю выпорхнула фрейлина Элара.

Но это была не та холодная, высокомерная женщина, что приезжала вчера. Ее щеки горели румянцем, глаза сияли, а на губах играла улыбка. Она была похожа на человека, который только что стал свидетелем чуда.

Она подбежала ко мне, даже не обращая внимания на грязь под ногами.

— Элис! — выдохнула она, и в ее голосе не было и тени былого высокомерия. — Боги, Элис!

Я молча смотрела на нее, не в силах вымолвить ни слова.

— Что… что ты наделала? — она всплеснула руками, но это был жест восторга, а не упрека. — Что это было?

— Вы… вы о выпечке? — выдавила я.

— О выпечке? Да это не выпечка! Это колдовство! Поэзия! Гости… они были в шоке! Герцог де Монфор, который пробовал все десерты при королевском дворе, сказал, что никогда в жизни не ел ничего подобного! Он пытался угадать, из чего сделаны эти… как их… профитроли! Он решил, что это тесто из толченых облаков!

Она говорила быстро, взахлеб, жестикулируя.

— А тарталетки! Эта кислинка лимона и сладкое, обожженное облачко сверху! Леди Амалия чуть не расплакалась от восторга! А бисквит… о, этот бисквит! Он просто растаял, не успев коснуться языка!

Я слушала ее, и у меня кружилась голова. Я не верила своим ушам.

— Леди Илза… — Элара понизила голос до благоговейного шепота. — Леди Илза в полном, абсолютном восторге. Она сказала, что ты не пекарь. Ты — художник. Она сказала, что твой талант — это сокровище, которое нужно беречь.

Лукас, стоявший за моей спиной, издал какой-то сдавленный звук, похожий на всхлип.

— Она… она велела передать тебе это, — Элара протянула мне тяжелый, туго набитый кошелек из мягкой кожи. Он был завязан шелковым шнурком с гербом. — Это оплата. И… — она снова понизила голос, — и аванс.

— Аванс? — переспросила я, все еще не решаясь взять кошелек.

— Леди Илза хочет, чтобы ты стала ее личным кондитером. Она хочет, чтобы ты пекла для всех ее приемов. Она сказала… она сказала, что с такими десертами она сможет покорить всю знать этого королевства!

Я взяла кошелек. Он был таким тяжелым, что рука невольно опустилась вниз.