Книга Пекарня маленьких радостей, страница 30 – Фиона Сталь

В тот вечер я не могла уснуть. Слова Бартоломью — «в мире грез», «поищите другую работу», «найдите мужа» — крутились в голове, как назойливые мухи. Ярость, которая вспыхнула во мне днем, улеглась, оставив после себя холодную, трезвую решимость.

Он был прав в одном. Простым хлебом, даже хорошим, я не смогу быстро заработать пять серебряных монет. На рынке полно пекарей. У них есть имя, есть постоянные клиенты. А у меня — только подмоченная репутация сумасшедшей вдовы. Мой корявый, пусть и вкусный, каравай купила из жалости одна-единственная старушка. Жалость — плохой фундамент для бизнеса.

Мне нужно было не просто конкурировать. Мне нужно было взорвать этот рынок. Предложить что-то такое, чего здесь никогда не пробовали. Что-то, что заставит людей говорить, удивляться и приходить именно ко мне.

Я лежала на жесткой лежанке, глядя в темноту, и перебирала в памяти сотни рецептов из прошлой жизни. Круассаны? Слишком сложно, нужно идеальное масло и много времени на раскатку. Эклеры? Требуют заварного теста и сливочного крема. Все это — дорогие ингредиенты, которых у меня не было.

Мне нужно было что-то простое по составу, но гениальное по результату. Что-то, что можно сделать из муки, яиц, сахара и масла.

И тут меня осенило.

Бриошь.

Не классическая французская бриошь, для которой нужно масло высочайшего качества и планетарный миксер. А ее простая, деревенская прабабушка. Сдобный, воздушный, почти невесомый хлеб. Секрет был не столько в ингредиентах, сколько в технологии. В долгом, тщательном вымешивании, которое превращало простое тесто в шелковое, и во вмешательстве большого количества сливочного масла.

В этом мире, где хлеб был простой, плотной, ежедневной едой, такая выпечка должна была произвести фурор. Это было нечто среднее между хлебом и пирожным.

Идея была настолько яркой, что я села на лежанке. Сердце заколотилось от волнения. Это был мой шанс. Мой козырь.

Но для бриоши нужны были яйца. И масло. И немного сахара. Все это стоило денег. А у меня после покупки муки и дров осталось всего три медные монеты.

Я не спала до рассвета, просчитывая все в голове. Риск был огромен. Если я потрачу последние деньги, а у меня ничего не получится — мы с Тобиасом останемся не просто без гроша, но и без муки. Но если получится… если получится, это изменит все.

Утром, когда Тобиас проснулся, я уже была на ногах.

— Доброе утро, мама! — он потянулся. — Мы сегодня будем печь хлеб по рецепту мэтр Иветт?

— Сегодня, милый, мы будем творить волшебство, — загадочно ответила я, вручая ему остатки вчерашней похлебки. — Завтракай. А мне нужно сбегать на рынок. Я быстро.

Я оставила его дома, а сама, зажав в кулаке последние три монеты, почти бегом направилась на площадь.

На рынке я первым делом подошла к торговке, у которой покупала дрожжи.

— Доброго дня, сударыня. У вас есть яйца?

— Есть, милочка, — кивнула она. — Свежие, утренние. По монетке за десяток.

Одна монета. Уже треть бюджета.

— Мне десяток. И еще… у вас есть сахар?

— Сахар? — она удивленно на меня посмотрела. — Есть, конечно. Тростниковый, из южных земель. Дорогой.

— Сколько?

— Медная монета за маленький кулечек.

Еще одна монета. Оставалась последняя. Я посмотрела на лоток молочницы. У нее в деревянных кадках лежали большие круги желтого, домашнего сливочного масла.