Книга Пекарня маленьких радостей, страница 16 – Фиона Сталь

— Семь. Семь медяков. И клянусь бородой гнома, больше не дам ни гроша.

Я выдержала паузу, мысленно подсчитывая. Семь. Этого должно хватить. На муку. На дрова. И может, даже останется на щепотку соли. Я очень надеялась на это.

— Хорошо, — я кивнула и подошла обратно к прилавку, снова выкладывая застежку. — Семь.

Он отсчитал на прилавок семь тусклых медных монет. Они выглядели как настоящее сокровище. Я быстро сгребла их в ладонь, чувствуя их тяжесть и тепло.

— Всего доброго, — бросила я и, не оглядываясь, вышла из лавки.

На улице меня ждал Тобиас. Он смотрел на меня с такой надеждой, что у меня перехватило дыхание.

Я присела перед ним и разжала кулак. На моей ладони лежали семь монет.

— Получилось? — прошептал он.

— Получилось, — я улыбнулась, и на этот раз это была улыбка настоящей, чистой победы. — А теперь, мой юный защитник, мы идем за покупками.

Я крепко сжала монеты в руке. Это был наш шанс. Выстраданный, выторгованный, оплаченный памятью. И я не собиралась его упускать.

Семь медяков в руке казались тяжелее золота. Это был не просто металл, а билет в новую жизнь, купленный ценой единственного ценного воспоминания. Я смотрела на встревоженное лицо Тобиаса и понимала — назад дороги нет. Только вперед.

— Ну что, партнер, — я подмигнула ему, пряча монеты в карман. — Куда отправляемся в первую очередь? Без чего не бывает хлеба?

Он задумался на секунду, смешно наморщив нос.

— Без муки!

— Точно! Значит, нам нужна лавка мельника. Ты знаешь, где такая?

— Конечно! — он тут же схватил меня за руку, увлекая за собой в гущу рыночной толпы. — Она вон там, за рядами с овощами! У мельника Ганса всегда пахнет хлебом!

Он тянул меня за собой с такой энергией, что я едва поспевала. Его маленькое тельце излучало волнение и предвкушение. Он поверил в меня. И это было страшнее всего.

Лавка Ганса оказалась именно такой, как я себе представляла: все — от прилавка до самого хозяина, грузного мужчины с пышными усами, — было покрыто тонким слоем белой мучной пыли. В воздухе стоял густой, сладковатый запах свежесмолотого зерна.

— Доброго дня, вдова Элис, — Ганс смахнул муку с прилавка и посмотрел на нас с плохо скрываемым удивлением. Очевидно, Элис давно здесь не появлялась. — Чем могу помочь?

— Мне нужна мука, мэтр Ганс, — я постаралась, чтобы мой голос звучал уверенно, а не как у голодной оборванки. — Самая лучшая, какая у вас есть. Пшеничная.

Его густые брови поползли на лоб.

— Лучшая? Белая? Она дорогая, Элис.

— Я знаю. Сколько стоит небольшой мешок?

Он окинул нас оценивающим взглядом, задержавшись на нашей потрепанной одежде.

— Три медяка за меру.

Три медяка. Почти половина нашего состояния. Я на мгновение засомневалась. Может, стоило взять муку попроще, ржаную? Она наверняка дешевле. Но тут же отогнала эту мысль. Чтобы вырваться из нищеты, нужно было начинать с качества. Посредственный продукт принесет посредственный доход, которого едва хватит на выживание. Только лучшее.

— Хорошо. Мне одну меру, — я достала из кармана три монеты и положила их на прилавок. Они звонко стукнулись о дерево.

Ганс, кажется, удивился еще больше. Он молча взял монеты, проверил их на зуб и, убедившись, что они настоящие, скрылся в задней комнате. Через минуту он вернулся, неся на плече туго набитый мешок из плотной ткани. Он был не очень большим, но для начала — более чем достаточно.