Книга Кофейня для графа-отшельника, страница 73 – Фиона Сталь

Мы с графом сидели у камина в моей маленькой кофейне, пили чай и смотрели, как за окном постепенно светлеет небо. Вернее, оно не светлело. Оно просто переходило из черного в серый. Но для нас это был самый прекрасный рассвет.

Когда первые жители города начали выходить на улицы, Аларик ушел. Он не хотел, чтобы его видели выходящим из кофейни под утро. Я же привычно распахнула двери «Уютной Тыквы», и она тут же наполнилась людьми.

— Анна, дорогая! — впорхнула Фрида с огромной охапкой астр и хризантем. — Мои последние! Расцвели всем дождям вопреки! Давайте украсим сцену живыми цветами!

— А мы принесли свечи! — вбежали Лео и Мия, таща за собой ящик. — Кузнец Бьорн отлил для всех фонарей! Сказал, что будут гореть ярко!

Город оживал на глазах. Даже дождь, который все так же монотонно моросил с низкого серого неба, не мог испортить настроения. Наоборот, он словно стал частью декораций. Капли блестели на ярких лентах, как крошечные бриллианты. Они собирались на оранжевых боках тыквенных фонарей, делая их похожими на умытые, сияющие лица.

Никто больше не жаловался на погоду. Никто не кутался в плащ, пряча лицо. Люди улыбались дождю. Они бросили ему вызов. И уже одним этим одержали маленькую победу.

— Ну что, хозяйка? Готова творить главное чудо? — в кофейню заглянул Густав-пекарь. Его лицо было серьезным, но в глазах плясали веселые искорки.

Пришло время для пирога.

Наша самодельная печь на площади остыла за ночь ровно настолько, чтобы из нее можно было достать наше творение. Это была целая церемония. Восемь мужчин во главе с Бьорном осторожно разобрали каменный вход. Из печи вырвался такой густой, сладкий, пряный дух, что у всех, кто стоял на площади, потекли слюнки.

Под общие аплодисменты и оханья они вытащили гигантский противень.

И пирог удался!

Он был невероятным. Огромный, румяный, с золотистой корочкой, из-под которой аппетитно выглядывала яблочно-ореховая начинка. Он был не идеально ровным, немного кривобоким, как и наша печь, но он был живым. Он дышал теплом и уютом.

— Удался! — выдохнул Густав, с гордостью глядя на свое творение. — Мой дед бы мной гордился!

— Мы все тобой гордимся, Густав! — крикнул кто-то из толпы.

Мы оставили пирог остывать на большом столе, накрыв его чистыми льняными полотенцами. Это был наш главный дар, наш плод совместного труда, и он ждал своего часа.

День пролетел как один миг. Я почти не была в кофейне, я носилась по городу, помогая то там, то здесь. Я проверяла, как установлены прилавки для ярмарки, помогала музыкантам настраивать инструменты, вставляла вместе с детьми свечи в тыквенные фонари.

— Анна, а они точно загорятся? — спросила Мия, с тревогой заглядывая мне в глаза. — Все-все сразу?

— Точно, — заверила я ее, хотя у самой сердце замирало от волнения. — Когда Аларик… когда граф подаст знак, мы все вместе зажжем наши огни. И будет очень светло.

Я вернулась в кофейню, чтобы переодеться и немного перевести дух. Я надела новое нарядное платье темно-зеленого бархата, которое мы сшили со швеей, а на шею — то самое жемчужное ожерелье, что дал мне Аларик. Теплые, кремовые камни приятно холодили кожу. Я посмотрела на себя в маленькое зеркальце и впервые за долгое время увидела не растерянную попаданку, а… красивую хозяйку праздника.