Книга Кофейня для графа-отшельника, страница 67 – Фиона Сталь

Через десять минут я, с помощью Фриды и Лины, вынесла на площадь поднос с дымящимися чашками.

— Минуточку внимания! — крикнула я, и все обернулись ко мне. — Музыкальная пауза! Прежде чем мы продолжим, я предлагаю всем согреться.

— О, опять колдовское зелье! — весело крикнул кто-то из толпы, и все рассмеялись. — «Горячий шоколад для хорового пения»! Он то нам и был нужен. Вкуснота!

— Самое колдовское! — подтвердила я, ставя поднос на столик. — Подходите, не стесняйтесь!

Люди с удовольствием разбирали чашки. Густой, ароматный напиток дымился на прохладном вечернем воздухе. Я видела, как они делают первый глоток, улыбаясь друг другу.

— Ну как? — спросила я, когда все допили. — Согрелись?

— Еще как! — крикнул Бьорн. — У меня внутри будто печка загорелась! Как на прошлой репетиции!

— И в горле так приятно, — удивленно сказала швея. — И петь… очень хочется петь!

— Вот и отлично! — обрадовался Эрих со сцены. — Музыканты, за инструменты! А вы, лежебоки, не подведите! Пойте так, будто это последний день в вашей жизни!

Музыканты заиграли. И на этот раз все было по-другому. Скрипка больше не скрипела — она пела. Волынка не мычала — она смеялась. И хор…

Голоса, десятки разных голосов — высокие и низкие, мужские и женские, молодые и старые запели древние, волшебные строки.

'Солнце встает над золотым жнивьем,

Щедрая осень входит в каждый дом!'

Они допели последний куплет, и финальный аккорд повис в воздухе, растворяясь в сгущающихся сумерках. Мгновение стояла оглушительная тишина. А потом площадь взорвалась аплодисментами. Люди хлопали сами себе, обнимались, смеялись.

— Вот это я понимаю! — кричал со сцены счастливый Эрих. — Вот это песня! Думаю, духи нас услышат! Обязательно услышат!

Я стояла в стороне, и слезы радости текли по моим щекам. Это была не моя заслуга. Я лишь дала им маленький толчок. Помогла вспомнить то, что всегда жило в их сердцах — умение радоваться вместе.

Песня еще звучала у меня в ушах, когда я вернулась в кофейню, чтобы навести порядок. Горячий шоколад сотворил чудо. Люди расходились с площади, возбужденно переговариваясь, и в их голосах слышалось нетерпеливое ожидание завтрашнего дня. Два дара были готовы. Пирог мирно остывал в своей глиняной печи, а песня жила в сердцах и на устах каждого.

Оставался третий дар. «Свет тысячи огней».

В кофейне меня ждал сюрприз. Весь пол был заставлен тыквами. Маленькими, большими, круглыми, продолговатыми — казалось, со всего города сюда снесли весь тыквенный урожай, каким бы скудным он ни был. А посреди всего этого оранжевого безумия сидела моя детская команда во главе с Йонасом и с энтузиазмом вырезала фонари.

— Анна, смотри! — крикнул Лео, показывая мне тыкву с невероятно хитрой ухмылкой. — Это торговец тканями, когда видит монету!

— А это моя! — похвасталась Мия. Ее тыква была не страшной, а доброй, с большими круглыми глазами и улыбкой до ушей. — Она будет светить и улыбаться!

Йонас, сидевший во главе стола, руководил процессом с важностью генерала.

— Так, ножи держим от себя! Мякоть складываем в ведро для Анны! И не торопитесь, у каждого фонаря должен быть свой характер!

Я улыбнулась. Они отлично справлялись и без меня. Но тут я заметила проблему. Тыкв было много, ножей — мало. Дети выстроились в очередь к Йонасу, который один умел делать по-настоящему сложные узоры. Работа шла медленно.