Книга Кофейня для графа-отшельника, страница 51 – Фиона Сталь

— И он решил это изменить? — тихо спросила я.

— Он решил, что достоин большего. Дед изучал древние тексты, но не те, что учили служить земле, а те, что учили ею повелевать. Он нашел темный ритуал, который обещал урожай, способный накормить все королевство. Наградой стало бы не только золото, но и власть.

Граф отошел от камина и начал ходить по комнате.

— Ритуал требовал жертвы. Не крови, нет. Он требовал отдать частицу родовой магии, чтобы «подстегнуть» землю. Заставить ее отдать все соки за один раз. Мой дед, ослепленный жадностью, сделал это. Он провел свой ритуал в ночь осеннего равноденствия, втайне от всех.

— И что случилось? — прошептала я, боясь услышать ответ.

Аларик остановился и посмотрел на меня. В его глазах была такая боль, что мне самой стало больно.

— Сначала казалось, что все получилось. Урожай в тот год был невероятным. Поля ломились от гигантских тыкв, колосья были в человеческий рост. Казимир праздновал победу. Он стал самым богатым и влиятельным человеком в крае. Но на следующую осень… земля не дала ничего. Она была пуста. Истощена. Словно из нее высосали всю жизнь.

— Он убил ее, — выдохнула я.

— Хуже, — покачал головой Аларик. — Он предал ее. Он нарушил древний договор между нашим родом и духом Осени. И дух разгневался. Он не стал мстить. Он просто… ушел. Отвернулся от нас. И магия начала уходить вместе с ним. Сначала исчезли яркие краски. Потом тепло. А потом земля начала плакать. И эти дожди — это ее слезы. Они не прекратятся, пока она не простит нас.

Он снова подошел к камину и уставился на огонь.

— А наш род… мы заплатили свою цену. Вместе с магией земли иссякла и наша. Мы стали слабеть. Мой дед умер молодым. Мой отец всю жизнь пытался найти способ все исправить, но иссушил себя этими поисками. Он умер, когда я был еще мальчишкой. Он оставил мне в наследство только этот замок, проклятую землю и чувство вины.

Теперь я все понимала. Его одиночество. Его отшельничество. Это был не выбор. Это была епитимья. Он наказывал себя за грех своего предка.

— Аларик… — я встала и подошла к нему. — Но это же не ваша вина.

— Я — фон Штейн, хозяин этой земли! — он повернулся ко мне, и его лицо было похоже на трагическую маску. — Ее боль — моя боль. Ее проклятие — мое проклятие. Я — последний. На мне этот род закончится. И это, наверное, к лучшему. Я не имею права передавать этот груз дальше.

— Но вы же пытаетесь! — возразила я. — Вы сидите в библиотеке, вы ищете способ! Вы не сдались!

— Пытаюсь? — он снова горько усмехнулся. — Я бьюсь головой о стену, Анна. Все древние ритуалы исцеления требуют того, чего у меня нет. Силы. Той самой родовой магии, которую мой дед сжег в огне своей гордыни. У меня ее почти не осталось. Я могу заставить камень не крошиться или дерево не гнить, но я не могу заставить землю снова улыбаться. А сегодня… сегодня это сделали вы. С помощью горстки ягод и муки.

Он шагнул ко мне так близко, что я могла видеть свое отражение в его темных зрачках.

— Кто вы, Анна? — прошептал он. — Вы — не просто девушка, попавшая в неприятность. В вас живет сила, подобной которой я никогда не видел. Чистая, светлая, созидающая. Она как… как солнце, которого мы лишились.

Я смотрела в его глаза, полные боли, надежды и отчаяния, и понимала, что больше не могу скрывать от него правду. Даже если он снова назовет меня сумасшедшей.