Книга Кофейня для графа-отшельника, страница 12 – Фиона Сталь

Постепенно лес стал редеть. Мы выехали на открытое пространство, и моему взору открылась картина, от которой сжалось сердце. Поля. Они простирались по обе стороны от дороги, но они были… мертвыми. Редкие, чахлые колосья пшеницы или чего-то похожего на нее понуро склонялись к земле под тяжестью воды. Огромные лужи стояли прямо на пашне. Земля была темной, размокшей, словно уставшей рожать хоть что-то. Местами виднелись гниющие тыквы и какие-то корнеплоды, так и не убранные с полей.

— Что… что с землей? — прошептала я.

— Дождь, — коротко ответил Аларик. — Он идет уже несколько лет почти без перерыва. Земля устала. Она больше не может впитывать влагу. Все гниет.

Несколько лет. Я посмотрела на серое, беспросветное небо. Представить себе такое было невозможно. Жить годами без солнца, под вечным дождем.

Вскоре вдалеке показались первые дома. Это и был Янтарный Холм. Название звучало как злая насмешка. Не было в этом месте ничего янтарного. Серые каменные дома с темными, замшелыми крышами жались друг к другу, словно пытаясь согреться. Улицы были вымощены булыжником, но сейчас они превратились в сплошные потоки грязи.

И люди. Мы проезжали мимо редких прохожих, и все они были похожи друг на друга. Закутанные в темные, выцветшие плащи, с опущенными головами, они быстро семенили по своим делам, стараясь не поднимать глаз. Никто не улыбался. Никто не разговаривал. На меня и графа они бросали быстрые, испуганные взгляды и тут же отворачивались. Весь город словно находился в летаргическом сне.

— Они вас боятся? — спросила я тихо.

— Они боятся всего, что отличается от их серой повседневности, — ответил он. — А граф, который не покидал свой замок годами, — это событие.

Он остановил повозку на небольшой площади в центре города. Здесь было чуть оживленнее. Под навесом располагался рынок, но и он выглядел удручающе. На нескольких прилавках лежали жалкие кучки бледных овощей, какая-то рыба и мотки серой шерсти.

— Почему все такое… безрадостное? — не удержалась я.

Аларик посмотрел на меня. В его взгляде промелькнула тень той самой тоски, что я видела на лицах горожан.

— А чему радоваться, Анна? Неурожаю? Болезням от сырости? Тому, что дети уже не знают, как выглядит солнце? Люди забыли, что такое радость, потому что у них не осталось для нее причин.

Его слова ударили меня под дых. Я смотрела на этот спящий, унылый город, на его понурых жителей, и во мне впервые за все это время проснулось нечто большее, чем страх за собственную шкуру. Это была жалость. Глубокая, искренняя жалость. И еще… злость. Злость на эту несправедливость, на этот вечный дождь, укравший у людей свет.

— Но так не должно быть, — прошептала я. — Люди не могут так жить!

— Но они живут, — отрезал он. — Привыкают ко всему. А теперь идем. Нам нужно в таверну.

Он спрыгнул с повозки и, обойдя ее, подал мне руку. Его ладонь была сильной и холодной. Я приняла его помощь, и мы пошли через площадь, утопая в грязи. Люди расступались перед нами, как вода перед носом корабля, провожая нас молчаливыми взглядами.

Таверна под вывеской «Сонный кабан» выглядела не лучше, чем весь остальной город. Внутри было темно, пахло кислым элем, дымом и мокрой одеждой. За несколькими столами сидели угрюмые мужчины, тихо переговариваясь.