Книга Хозяйка запущенной усадьбы, страница 80 – Фиона Сталь

— …и как вы придумали чередовать злаки и бобы? Это же гениально! У меня агроном старый только мычал, когда я предложил что-то подобное! А эти трубы для воды — из бамбука? Не течет? Как вы сочленения делали? Смолой? А школа… вы учите грамоте? Всех? Это великолепная идея! Я сам читаю много книг и постоянно обучаюсь, но ваши знания баронесса, даже меня впечатляют!

Марта, подававшая запеченную курицу, смотрела на него с опаской, как на неугомонный вихрь. Годфри сидел мрачнее тучи. Я же, отбиваясь от его вопросов, ловила себя на мысли, что его энтузиазм заразителен. И что он задавал правильные вопросы. Не «почему», а «как». Это многое говорило о его складе ума.

— Барон, — наконец перебила я его поток, когда он замахнулся на третий кусок пирога. — Если мы хотим успеть осмотреть все до темноты, пора двигаться. Ваши вопросы… на них лучше отвечать на месте.

— Точно! — Он резко встал. Под силой его массивной, спортивной фигуры опрокинулась скамья сзади. — Я готов! Пойдемте! С чего начнем? С полей? С водопровода? Ой, а мельницу я издалека видел — она почти достроена? Какая конструкция крыльев? Плоские? Или с изгибом?

Мы вышли во двор. Седрик шел рядом, искренне интересуясь всем. Он щупал дерево ограды, приседал, чтобы рассмотреть дренажную канавку, прислушивался к звукам из кузницы.

— Начнем с воды, — предложила я, направляясь к колодцу. — Это основа здоровья и… спокойствия Марты. Меньше стирки в грязной луже.

— Практично! — одобрил Седрик, уже заглядывая в корыто, куда стекала чистая вода. — Бамбук… умно. Легкий, полый внутри. А фильтр? Вы говорили, фильтр есть?

— Вот он, — указала я на каменную тумбу, из которой выходили трубы. Внутри виднелись слои гравия, песка и древесного угля. — Грязь оседает, уголь убирает дурной запах и привкус.

— Просто и гениально! — восхищенно прошептал Седрик, чуть не засунув голову в тумбу. — У нас в Айхенвальде вода хорошая, родниковая, но до деревни ее таскали ведрами. Я сразу своим желоб провёл.

Его искренний восторг заставлял улыбаться. Мы двинулись к полям. Я объясняла систему севооборота, показывала квадраты с бобовыми, уже насыщавшими почву азотом. Седрик слушал внимательно, кивал, задавал уточняющие вопросы о сроках, урожайности.

— Значит, горох и вика не только корм, но и удобрение… — он присел, разминая комочек земли в пальцах. — Умно. Очень умно. А эти… пузыри? — Он указал на теплицы, наши «диковинки».

— Теплицы. Для теплолюбивых культур. Внутри я хочу выращивать помидоры.

— Помидоры? — Он уже шагал к ближайшей теплице, заглядывая внутрь. — Слюда… и кишки? Для света? Хитро! Но хрупко. У меня есть идея насчет прозрачной промасленной бумаги, она крепче… — Он вдруг замолчал, увидев мой интерес. — Это… я просто думал вслух.

— Думайте, барон, — улыбнулась я. — Идеи — это хорошо. Поделитесь потом…. Никогда не поздно усовершенствовать то, что можно усовершенствовать!

Мы подошли к школе. Через открытое окно доносился голос Олафа, объясняющего что-то про измерение углов. Седрик замер, прислушиваясь.

— Дети… правда учатся? — спросил он тихо, с неподдельным удивлением. — Не просто буквы складывают, а… прикладным вещам?

— Учатся, — кивнула я. — Как я уже говорила графине Лорвик, грамотный крестьянин — лучший работник. Он понимает указания, может вести простой учет, меньше суеверий.