Книга Сердце из терновника и льда, страница 67 – Фиона Сталь

Когда ворота Цитадели распахнулись с утробным скрежетом, нас встретила тишина.

Стражи в черных доспехах склоняли головы, не смея поднять глаз. Слуги вжимались в стены коридоров, сливаясь с гобеленами. Слухи о голове Ориона, которую, слава богам, уже убрали, и заточении Королевы-Матери разлетелись по замку быстрее сквозняка.

Принц Льда вернулся. И на этот раз у него были окровавленные руки и очень плохое настроение.

Зверь остановился у парадного входа, фыркнув паром. Валериус спрыгнул первым и протянул мне руку.

— Идем, — коротко бросил он.

— Куда? В башню? Отмываться? — спросила я, чувствуя, как ноют мышцы после ночевки в пещере. Хотелось в горячую ванну и супа.

— Нет. Я должен тебе кое-что показать. Пока у тебя еще есть шанс передумать и сбежать снова. Дверь пока открыта.

— Что, правда отпустишь? — я хлопала глазами, не веря своим ушам. — А как же Древо?

— Не задавай лишних вопросов. Иди за мной.

Мы свернули в галерею, которую я раньше не видела. Она была узкой, холодной и заканчивалась массивной дверью без ручек, покрытой инеем толщиной в палец.

Валериус приложил ладонь к двери. Лёд зашипел, тая под его пальцами, и створки разъехались с тяжелым вздохом.

— Добро пожаловать в настоящий сад моей матери, — глухо произнес он. — В её гордость.

Я шагнула внутрь и зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Это был открытый дворик, скрытый высокими стенами от остального замка. Снег здесь был идеально белым, нетронутым. А на снегу стояли они…

Статуи.

Десятки статуй из прозрачного, голубоватого льда.

Они были прекрасны и чудовищны одновременно. Каждая статуя изображала девушку. Кто-то сидел, обхватив колени, спрятав лицо. Кто-то тянул руки к небу в немом крике. А другие, казалось, спали, свернувшись калачиком.

Я подошла к ближайшей. Девушка с длинными волосами и тонкими чертами лица. На шее — кулон в виде птички.

— София, — прошептала я, узнавая её по описанию в дневнике. — Это она? Та, что любила петь?

— Они все здесь, — Валериус стоял у входа, не в силах переступить порог. — Мать не просто убивала их. Она превращала их тела в ледяной камень, чтобы они вечно украшали её личный сад трофеев. «Красота не должна увядать», — так она говорила. «Зачем закапывать в землю, когда можно любоваться?».

Я медленно шла между фигурами. Элин с книгой. Амалия с корзинкой. Девушки, которые мечтали о любви, доме, детях, о теплом очаге. Теперь они были лишь ледяными куклами в коллекции безумной королевы. Экспонаты.

— Я смотрел на тебя и вспоминал их.

Он сделал шаг ко мне, но тут же остановился, словно наткнулся на невидимую стену.

— Уходи, Элара. Я дам тебе золото, охрану, лошадей. Возвращайся к своим. К черту Древо и мой мир. Пусть он замерзнет. Я не хочу ставить твою статую в этом ряду. Ты слишком… живая для этого места.

Я посмотрела на Софию. На её застывшее в вечном ужасе лицо.

Потом посмотрела на Валериуса. На мужчину, который десятилетия жил с этим кладбищем под окнами, ненавидя себя за бессилие.

— Нет, — сказала я твердо.

— Что «нет»? — он моргнул.

* * *

— Я не уйду.

Валериус посмотрел на меня как на умалишенную. В его глазах не было благодарности, только глухое раздражение и усталость.

— Ты не слышала меня? Ты глухая? — он махнул рукой в сторону ледяных фигур. — Это — твое будущее. Если не сегодня, то завтра. Если не от рук матери, то от самого Древа. Оно выпьет тебя, Элара. Слишком долго его корни голодали. Оно как вампир.