Книга Сердце из терновника и льда, страница 66 – Фиона Сталь

Валериус напрягся. Его руки сжались на мне так сильно, что стало даже немного больно ребрам.

— Орион больше никому ничего не сломает, — произнес он тихо, с пугающим спокойствием.

— Что ты имеешь в виду?

— Я убил его.

Я замерла в его объятиях. Повернула голову, пытаясь заглянуть ему в лицо, но он уткнулся лбом мне в затылок, пряча глаза.

— Что⁈ Прямо там? В Тронном зале? При всех?

— Да. Когда он шагнул к дверям, чтобы выполнить приказ Матери… чтобы идти за тобой… — Валериус сделал глубокий вдох. — Я не планировал этого. Честно. Но я увидел его спину. Увидел, как он идет за тобой. И мой меч… он оказался в его шее раньше, чем я успел подумать.

Я представила эту сцену — кровь на белом мраморе — и съежилась.

— А остальные?

— Совет — стадо трусов, — фыркнул Валериус презрительно. — Когда голова Ориона упала к ногам моей матери, они вспомнили, почему меня называют Принцем Льда и Палачом. Никто не посмел поднять на меня оружие. Даже Мать. Она… удивилась.

— Она жива?

— Жива. Я не могу убить её, не разрушив половину Цитадели в магической дуэли. Мы слишком сильны оба. Но она… теперь изолирована. Я запер её в Восточной башне под охраной Баргестов. Теперь власть снова моя. По праву сильного.

Он повернул меня лицом к себе, не разрывая объятий. Теперь мы лежали нос к носу под плащом, в темноте пещеры, освещаемой только пляшущими отблесками синего костра.

Его глаза лихорадочно блестели. Зрачки расширены.

— Я вернул трон. Поставил на колени Совет. Запер собственную мать. И знаешь, что я сделал потом?

Я покачала головой, глядя на свежий шрам на его скуле.

— Пошёл за тобой. И представь, каково было моë удивление, узнать, что тебя в комнате нет! Что ты вылезла через вентиляцию, как крыса! Сумасшедшая женщина!

Он поднял руку и коснулся моей щеки.

— Валериус… — моё сердце колотилось так сильно, что заглушало вой вьюги в ушах.

— Никогда больше не беги от меня, — он смотрел на мои губы, но не целовал. — Я найду тебя везде. Даже на том свете.

— Я испугалась, — честно призналась я. — Она… она выглядела такой сильной. И красивой.

— Спи. Пип караулит у входа с теневым зверем. Утром, когда буря утихнет, вернемся в замок.

— В замок, где сидит твоя мать?

— В замок, где я хозяин, — жестко поправил он. — Аделина будет сидеть тихо. Она видела, что я сделал с Орионом. И остальные тоже. Они поняли, что я перестал играть в благородство.

Он закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен.

Я лежала, слушая вой ветра снаружи и ровное дыхание Принца, который согревал меня своим телом. Его рука тяжело лежала на моей талии, удерживая при себе.

Мне снова придётся вернуться в Цитадель. Войти в Тронный зал, где еще, наверное, не отмыли кровь. И посмотреть в глаза Аделине…

«Ладно, — подумала я, закрывая глаза. — Сначала выспимся, а потом будем разбираться с королевами. И надо будет зашить ему камзол. Хорошая вещь была».

Утром, едва буря утихла, мы собрались и двинулись в путь. Обратная дорога в Цитадель прошла в тяжёлом молчании.

Валериус не отпускал меня ни на секунду. Мы ехали на спине теневого зверя, и Принц прижимал меня к себе с такой силой, что я боялась задохнуться в могучих объятиях. Ребра ныли, но я молчала.

Я чувствовала его внутреннее напряжение. Он подавил восстание, да. Но это была не победа, а передышка. Война только начиналась, и ставки в ней были — наши головы.