Книга Сердце из терновника и льда, страница 55 – Фиона Сталь

Валериус схватил меня за плечи. Его пальцы впились в мою кожу, но на этот раз его прикосновение не было успокаивающим.

— Ты не понимаешь? — прорычал он. — Ты вырастила хищную розу, которая чуть не откусила мне голову! София же не могла зажечь свечу без указания матери. Все эти девушки вместе взятые не стоили и твоего пальца! Ты другая, Элара. Ты сильная.

Он наклонился ко мне, глядя в глаза.

— Мать боялась таких, как ты. Она выбирала слабых. Покорных. Сильных убивали сразу. А ты… ты способна спалить этот замок дотла. И именно это мне нужно. Мне нужен огонь, чтобы растопить этот лед.

— Спалить замок? — переспросила я, чувствуя, как его вера в мою разрушительную силу странным образом придает мне уверенности.

— Спасти мой народ, Элара! Мой народ! Если древо окончательно умрет, весь Неблагой Двор падëт. И я вместе с ним. Мы станем историей в пыльной книге!

После ночного разговора с Валериусом, я так и не смогла прийти в себя. Сон не шел. Мои мысли, как назойливые мухи, упорно возвращались к тем несчастным девушкам, чья жизнь была несправедливо оборвана, выпита до дна, как стакан воды…

За несколько дней я прочитала дневник Софии от корки до корки. Я знала, как она любила петь, как пахло сено в её деревне. Знала, что она скучала по сестре и мечтала о новой ленте. И как медленно, мучительно она умирала, превращаясь в тень, пока Королева Аделина пила её жизнь, как дорогое вино, не морщась.

Дверь в мою комнату распахнулась.

Валериус молча вошел, прошел к дивану в темном углу комнаты и рухнул на него, закрыв лицо руками. Вид у него был такой, словно он только что разгрузил вагон с углем.

Я отложила дневник и встала с кровати, зябко кутаясь в плед.

— Валериус?

— Не сейчас, Элара, — прохрипел он, не отнимая рук от лица.

— Ты выглядишь так, будто тебя переехал тролль, а потом еще и станцевал на тебе джигу, — заметила я, подходя ближе.

— Хуже. Совет. Они хуже троллей. У тех хоть дубинки, а у этих — языки.

Он попытался развязать завязки плаща, но пальцы его не слушались, дрожали. Валериус выругался сквозь зубы и откинул голову на спинку дивана. Даже в полумраке я видела, как пульсирует жилка у него на виске, готовая лопнуть. Лицо было серым, землистым, губы сжаты в тонкую линию.

Магическая мигрень. Я видела такое у бабушки, когда она перенапрягалась с сложными зельями. Голова раскалывается, свет режет, звуки бьют по ушам.

— Свет режет глаза? — спросила я тихо, задергивая штору плотнее.

— Словно раскаленные иглы в мозг втыкают, — признался он. — Ты можешь замолчать? Если я потеряю контроль, я заморожу эту комнату вместе с тобой, просто чтобы стало тише.

Я хмыкнула, но спорить не стала. Развернулась и пошла к столику, где Пип, благослови боги его сладкоежек и запасливость, оставил чайный набор и мешочки с травами, которые я попросила для опытов.

Кора белой ивы — природный аспирин. Сушеная мята — от тошноты. Немного лаванды — успокоить нервы.

Я действовала быстро и бесшумно, как мышь. Закипятила воду на углях камина в маленьком медном котелке и бросила травы в заварник.

Горьковатый запах поплыл по комнате.

Валериус застонал.

— Что ты там варишь, ведьма? Очередное зелье, чтобы вырастить джунгли на ковре?

— Яд, — спокойно ответила я, наливая дымящуюся жидкость в чашку. — Чтобы избавить тебя от мучений и меня от твоего нытья. Пей.