Книга Сердце из терновника и льда, страница 31 – Фиона Сталь

— А теперь убери этот беспорядок… хотя нет, оставь. Пусть Орион увидит и подавится своей желчью. Только попробуй вырастить что-нибудь, что не пытается сожрать архитектуру в следующий раз. Морковку там, или редиску.

Он пошел к выходу, его плащ развевался за спиной. Походка опять стала тяжелой, плечо опустилось.

— Куда вы? — крикнула я ему вслед. — Мы же не закончили!

— К лекарю, — бросил он через плечо, не останавливаясь. — У меня швы разошлись, благодаря твоим концертам. Слишком эмоциональное утро выдалось.

Дверь за ним захлопнулась с тяжелым стуком.

Я осталась одна наедине с гигантской хищной розой, которая тихо шелестела лепестками, будто пережевывала мрамор.

Я посмотрела на цветок. Уродливый, колючий, страшный. Но он выжил там, где всё умирало. Он пробил камень.

— Ну, здравствуй, подруга, — сказала я розе, осторожно касаясь бархатного лепестка. — Мы с тобой подружимся. Ты, я вижу, тоже дама с характером.

Роза в ответ качнула бутоном и, клянусь богами, довольно замурлыкала, как сытая кошка.

Адреналин — топливо, конечно, мощное, но ненадежное, как дырявая бочка. Горит ярко, но сгорает быстро. Пока я стояла в Оранжерее, глядя на пульсирующую хищную розу и слушая, как трещит мрамор под ногами, я чувствовала себя богиней. Но стоило мне выйти в ледяной коридор, как эйфория испарилась, оставив после себя дрожь в коленях и зверский, первобытный голод.

Мой живот скрутило так сильно, что я едва не согнулась пополам. Магия — дама капризная, она всегда требует подпитки. Я вырастила монстра, потратила кучу энергии, и теперь мое тело хотело компенсации. Желательно в виде жареного быка. Целиком. С гарниром из картошечки, да с лучком…

— Миледи! — Пип материализовался передо мной с громким хлопком, заставив меня подпрыгнуть и больно удариться локтем о ледяную стену. — Его Высочество ожидает вас в Малой Столовой. Немедленно!

Я потерла ушибленный локоть и посмотрела на свои руки. Поцарапанные шипами, в саже, в каменной крошке. Штаны в пыли. Видок — хоть милостыню проси.

— Я не одета для ужина, Пип, — проворчала я, пытаясь отряхнуть хотя бы самое очевидное. — Мне нужно в комнату, умыться, причесаться. Я ж не кикимора болотная, чтоб в таком виде к столу выходить.

— Нет времени! — домовой в панике замахал ушами, аж ветер поднял. — Принц не любит ждать. Эт-т-тикет! Протокол! Если вы опоздаете, он заморозит ужин, а потом и повара, а потом и меня!

— Ладно, не ной, — выдохнула я, поправляя тяжелый браслет на запястье. — Хочет видеть меня такой — пожалуйста. Пусть наслаждается видом своего «стихийного бедствия». Сам напросился.

Мы шли бесконечными коридорами. Я заметила, что стражи — высокие, безмолвные рыцари в ледяных доспехах — теперь смотрели на меня иначе. Раньше сквозь меня глядели, как сквозь стекло, а теперь провожали взглядами шлемов. Напряглись, ребята. Слухи о розе явно распространялись быстрее чумы. И поделом.

Малая Столовая оказалась «малой» только по меркам гигантов. Длинный стол из черного дерева, полированный до блеска, уставленный серебром и хрусталем, мог вместить человек сто. Свечи парили в воздухе, роняя холодные капли воска, которые исчезали, не долетая до скатерти. Красиво, но холодно. Неуютно.

Валериус сидел во главе стола.

Он переоделся. Свежий камзол, темно-синий, волосы собраны в строгий хвост. Только неестественная бледность и то, как он бережно держал правую руку на подлокотнике, выдавали его слабость.