Книга Сердце из терновника и льда, страница 28 – Фиона Сталь

Он странно посмотрел на меня.

— У нас не гниль, Элара. У нас абсолютная, мёртвая тишина.

Он толкнул дверь. Петли скрипнули так жалобно, что у меня зубы заныли.

Я шагнула внутрь и замерла. Тепло, влажный воздух, запах земли — всё то, что я ожидала почувствовать в парнике, здесь отсутствовало напрочь. Внутри было так же холодно, как и снаружи, если не холоднее. Изоляция ни к черту.

Но страшнее всего был вид.

Это было кладбище…

Огромное пространство, уходящее вглубь и ввысь, было заполнено черными, скрюченными деревьями. Ветви переплетались в жуткий купол, не пропускающий свет. Листьев нет. Ни одного. Земля под ногами серая, твердая, как камень, и вся в трещинах. Пыль лежит слоем в палец толщиной.

В центре этого кошмара, на небольшом возвышении, стояло Древо. Гигантское, корни как змеи застывшие. Но черное, как уголь. Мертвое. Сухостой, одним словом.

— Добро пожаловать в Сердце Зимы. Мои предки пафосно называли это место Садом Вечности. Теперь это Склеп.

* * *

Я медленно прошла вперед, шаги гулко отдавались под сводами. Коснулась пальцем ближайшей ветки. Хрусть! Она рассыпалась в серый прах прямо у меня в руках.

— Как давно оно… такое? — прошептала я, отряхивая руку. — Тут же всё вымерзло!

— Оно угасало веками. Но последняя искра жизни ушла пятьдесят лет назад. С тех пор здесь не выросло ни травинки. Даже плесень не живет.

Валериус подошел ко мне. Я чувствовала его присутствие спиной — волну холода и напряжения.

— Ну же, Садовница. Ты обещала мне результат. Сделай что-нибудь. Отрабатывай свой хлеб… то есть яблоки.

Я повернулась к нему.

— Прямо сейчас? Вот так, с порога?

— А чего ждать? Весны? У нас её нет.

Он кивнул на ближайшую клумбу, где торчали сухие палки, бывшие когда-то, видимо, кустами роз.

— Начни с малого. Оживи этот веник.

Я посмотрела на куст. Это был просто пучок хвороста. Мертвая древесина, годная только на растопку. Чтобы оживить такое, нужно чудо, а не садовод.

— Я не волшебная палочка, Валериус, — сказала я, чувствуя, как внутри нарастает неуверенность. — Я не могу просто щелкнуть пальцами и сказать «крибле-крабле-бумс».

— Вчера ты смогла, — голос его стал жестче. — И в комнате у тебя летом пахнет так, что у меня до сих пор в носу щекочет.

— Это другое! То были сухие травы, в них еще оставалась память о жизни, эфирные масла… А это… — я обвела рукой зал. — Это мумии! Их не спасти, их хоронить надо!

— Значит, ты бесполезна? — он сделал шаг ко мне, нависая скалой. — Значит, я зря спас тебя от Дикой Охоты? Зря сделку заключил? Зря надел тебе на руку металл, который стоит дороже твоего города вместе со всей канализацией?

Его слова жалили, как крапива. Давит. Специально давит, гад. Хочет вывести из себя. Проверяет.

— Я не говорила, что бесполезна! — я скинула плащ прямо на пыльный пол и подошла к клумбе. Засучила рукава рубашки. — Мне нужно сосредоточиться. Замолчите! Пожалуйста. А то бубните под руку.

Валериус хмыкнул, но рот закрыл. Скрестил руки на груди, встал над душой. Ждет провала.

Я опустилась на колени перед сухим кустом. Положила ладони на почву.

«Давай, Элара, — приказала я себе. — Вспомни тепло. Солнце. Бабушкин огород. Запах помидорной ботвы…»

Я потянулась к магии внутри себя. Она была там — горячий клубок в груди. Я попыталась направить его в руки, как делала это с травами в комнате. Потекла, родимая, по жилам…