Книга Сердце из терновника и льда, страница 32 – Фиона Сталь

— Ты опоздала на три минуты, — произнес он, не поднимая глаз от бокала с янтарной жидкостью.

— Я была занята, — я отодвинула тяжелый стул напротив него. Ножки противно скрежетнули по полу — ну вот, опять пол царапаю! — Пыталась оттереть каменную крошку с лица, чтоб в суп не сыпалась. Приятного аппетита!

Валериус поднял взгляд. Глаза скользнули по моей куртке, растрепанным волосам, по грязным манжетам, но он ничего не сказал. Лишь щелкнул пальцами левой руки.

Двери распахнулись, и вереница слуг-теней внесла блюда.

Запах ударил в нос — сладкий, пряный, дурманящий… Матушки светы! Передо мной поставили тарелку. На ней лежало что-то изысканное: тончайшие ломтики мяса в фиолетовом соусе, фрукты, светящиеся изнутри мягким золотым светом, и хлеб. Хлеб выглядел так идеально, что казался нарисованным.

Выглядело всё божественно. Пахло еще лучше. Мой рот мгновенно наполнился слюной, желудок запел серенаду. Рука сама потянулась к вилке.

— Ешь, — сказал Валериус, наблюдая за мной, как коршун. — Это мясо горного тура. Лучшее, что есть в кладовых. Нежнейшее.

* * *

Я уже почти поднесла кусок ко рту, предвкушая вкус… когда в голове всплыл голос бабушки. Строгий такой, с хрипотцой:

«Никогда. Слышишь, Элара? Никогда не ешь еду фэйри! Одна крошка — и ты забудешь свой дом. Один глоток нектара — и ты останешься в их холмах навечно. Ты станешь одной из них, но никогда не будешь равной. Будешь плясать под их дудку, пока ноги не отвалятся».

Я замерла. Вилка зависла в сантиметре от губ.

Светящиеся фрукты. Слишком яркие. Слишком идеальные. Вот подлец! Хотел меня привязать!

Я медленно опустила вилку. Она звякнула о фарфор, как колокол.

— Нет, — сказала я твердо.

Валериус приподнял бровь.

— Нет?

— Я не буду это есть.

— Тебе не нравится мясо тура? Могу приказать подать фазана. Или рыбу из подледных озер, она фосфором богата.

— Дело не в меню, — я отодвинула тарелку подальше от себя, чтоб не соблазняла. — Дело в том, кто это готовил. И чем это приправлено. Я знаю законы, Валериус. Съешь еду Неблагого Двора — и станешь пленником навечно. Забудешь родных, забудешь себя. Кто знает чегой-то вы туда сыпанули!

Принц откинулся на спинку стула, крутя в пальцах ножку бокала. Жидкость в нем плескалась тягучая, темная, как кровь.

— Ты и так пленница, Элара. У нас сделка.

— Сделка на год! Я планирую вернуться домой, когда этот чертов год закончится. Вернуться собой, а не вашей придворной куклой с промытыми мозгами. Если я съем ваш «волшебный хлеб», то забуду имя своей матери. Забуду, зачем я здесь.

Валериус фыркнул.

— Ты перечитала человеческих сказок. Там много вранья.

— А вы переоцениваете мою глупость. Я видела, что магия делает с людьми. Тех, кто возвращался из Холмов… они были пустые. Я не буду есть ничего, что выросло на вашей земле или приготовлено вашими поварами с использованием чар. Ни крошки!

— Ты умрешь от голода через неделю, — констатировал он холодно. — И тогда твой труп будет удобрять мои розы. Это, конечно, поэтично, но непрактично. Я не могу каждый раз таскать тебе яблоки из человеческого мира, у меня курьеры заняты. Поэтому ешь, что дают.

— Я не умру, если приготовлю еду сама.

Тишина. Валериус смотрел на меня так, словно у меня выросла вторая голова, причем в шляпе с бубенцами.