Книга Хозяйка игрушечной мануфактуры, страница 3 – Фиона Сталь

— Настя, ну пожалуйста! — Ленка умоляюще сложила руки. — Ты же у нас одна без мужика, тебе нужнее всех! Мы с Катькой уже пристроенные, ну, почти, а ты все одна да одна. А вдруг увидишь?

— Кого? Чертей? — буркнула я.

— Суженого! Ряженого! — Ленка уже тащила из спальни мое большое настольное зеркало. — Смотри, поставим одно напротив другого. Свечи по бокам. Образуется коридор. Нужно смотреть в самую глубь, не мигая. И ровно в двенадцать он появится.

— Я не буду, — упиралась я. — Это страшно.

— Да ладно тебе, Насть, — поддакнула Катя, которая уже успела хлебнуть еще шампанского для храбрости. — Мы же рядом, за дверью будем. Если что — кричи, мы его сковородкой огреем!

Они так смотрели на меня — с азартом, с надеждой на шоу, что я сдалась. В конце концов, это просто физика. Отражение света. Никакой мистики.

— Ладно, — выдохнула я. — Но если я поседею, покраска за ваш счет.

Мы соорудили конструкцию на столе в моей спальне. Большое зеркало напротив зеркала поменьше. Две длинные белые свечи по краям. Остальной свет погасили.

— Всё, мы уходим, — прошептала Ленка. — Ровно полночь. Садись. Смотри в коридор. И ничего не бойся.

Подруги выскользнули за дверь, оставив небольшую щелочку. Я осталась одна.

Тишина в комнате стала абсолютной. Только слышно было, как потрескивают фитили свечей. За окном ветер бросил горсть снега в стекло, заставив меня вздрогнуть.

Я села на стул перед зеркалами.

— Ну и глупость, — прошептала я себе под нос, чтобы разогнать страх. — Взрослая женщина, начальник отдела логистики, сижу в темноте и пялюсь в стекло!

Я посмотрела в зеркало. Мое отражение, освещенное дрожащим пламенем, казалось чужим. Глаза огромные, темные, кожа бледная. За моей спиной в зеркале отражалось второе зеркало, в том — первое, и так до бесконечности. Образовался длинный, уходящий в темную бездну коридор, подсвеченный огоньками свечей. Он казался зеленоватым и мутным.

— Суженый-ряженый, — пробормотала я, чувствуя себя полной идиоткой. — Приди ко мне наряженный.

Минута. Вторая. Ничего не происходило. Глаза начали слезиться от напряжения.

Где-то вдалеке, в гостиной, часы стали бить гонг. Раз. Два. Три…

Я хотела уже встать, задуть свечи и пойти доедать оливье, как вдруг пламя левой свечи дернулось. Сквозняк? Но окна закрыты наглухо.

Пламя вытянулось, стало тонким и высоким, а потом вдруг посинело.

В комнате резко похолодало. Не просто стало прохладно, а именно морозно. Я почувствовала этот холод кожей, он коснулся моих плеч, пробрался под тонкий свитер. Запах мандаринов и духов исчез. Вместо него пахнуло чем-то резким — морозной свежестью, остывшей золой и старым воском.

— Девочки? — позвала я, но мой голос прозвучал глухо, словно я была под водой.

Я снова посмотрела в зеркальный коридор. В самой его глубине, там, где отражения сливались в темную точку, что-то шевельнулось.

Сердце пропустило удар, а потом заколотилось быстро-быстро.

Тень. Она приближалась. Она не шла, она плыла сквозь зеркала, становясь все больше и отчетливее с каждым отражением!

Я хотела отвернуться, закрыть глаза, закричать, но тело меня не слушалось. Руки словно приклеились к столу, ноги налились свинцом. Я могла только смотреть.

Из двенадцатого удара часов, который, казалось, звучал прямо у меня в голове, соткался силуэт.