Книга Хозяйка игрушечной мануфактуры, страница 6 – Фиона Сталь

Она подняла свечу повыше, и свет озарил её встревоженное лицо.

— Ох, миледи… — выдохнула она, увидев, что я стою босиком на полу. — Вы все-таки проснулись. Слава Создателю. Я уж грешным делом подумала, что лихорадка вас забрала.

Она поспешно поставила подсвечник на комод и засеменила ко мне, на ходу разворачивая одну из своих шалей.

— Ну что же вы, миледи Эмилия, встали-то? Пол ледяной, простудитесь еще пуще прежнего. А нам сейчас болеть никак нельзя.

Эмилия. Меня зовут Эмилия. Леди Эмилия. Значит, я аристократка? Но почему тогда здесь так холодно и убого?

Старушка накинула мне на плечи колючую шерстяную шаль и, взяв под локоть, настойчиво потянула обратно к кровати. Её руки были теплыми и шершавыми.

— Я… я просто… — я не знала, что сказать. Как объяснить, что я не Эмилия? Что я вообще не отсюда?

— Тише, тише, голубушка, — ворковала женщина, усаживая меня на край кровати. — Я боялась вас будить. После того как вы упали в обморок днем, когда… когда всё это случилось, вы лежали пластом. Я уж и доктора хотела звать, да только чем платить-то ему?

Она бросила взгляд на девочку, которая тут же прижалась ко мне, пряча лицо в складках шали.

— Марта, мне холодно, — снова пожаловалась малышка.

— Знаю, Лотти, знаю, детка, — старушка — Марта, так её зовут — тяжело вздохнула. — В доме ледяной склеп. Угля осталось на полведра, я берегу его, чтобы утром кухню протопить и каши вам сварить. В спальнях камины разжигать нечем.

Она подошла к девочке, поправила одеяло, подоткнула его со всех сторон, стараясь создать кокон тепла.

— Спи, Лотти. Мама рядом. Мама проснулась.

Девочка подняла на меня глаза. В них было столько надежды и доверия, что мне стало физически больно. Я, сама того не осознавая, обняла её за худенькие плечи. Она была ледяной. Ребенок замерзал в собственном доме. Эта мысль пробилась сквозь панику и шок, отрезвляя.

— Марта, что происходит? Почему… где мой муж?

Я спросила это, потому что девочка упоминала папу. И потому что чувствовала — ответ мне не понравится.

Лицо Марты изменилось. Жалость в её глазах сменилась какой-то глухой, безнадежной злостью, смешанной с стыдом. Она отвела взгляд и начала теребить край передника.

— Так вы не помните, миледи? — тихо спросила она. — Ах, да… Вы же упали без чувств сразу, как он уехал. Может, оно и к лучшему было. Меньше видели этого позора.

— Расскажи мне, — твердо сказала я. Мне нужна была информация. Любая.

Марта полезла в глубокий карман своего передника. Рука её дрожала. Она вытащила смятый, слегка надорванный конверт из плотной дорогой бумаги и положила его на прикроватный столик, рядом с огарком свечи.

— Он не вернется, миледи. Конюх, старый Томас, сказал, что мистер Уинстон велел закладывать карету еще затемно. Он метался по дому как ошпаренный. Выгреб всё из сейфа в кабинете. Всё до последнего пенни. А потом…

Она запнулась, сглотнула, словно ей было противно говорить об этом.

— Потом он пошел в столовую и забрал серебряные подсвечники и ложки. Даже сахарницу вашу любимую, свадебный подарок вашей матушки, прихватил. Сказал, что ему в дороге нужнее.

Я слушала это, и у меня волосы шевелились на затылке. Обчистил собственный дом? Семью?

— А это, — она кивнула на письмо, — велел передать вам, когда очнетесь. Бросил на стол в холле, сел в карету и был таков. Сказал, что на корабль опаздывает.