Книга Хозяйка игрушечной мануфактуры, страница 23 – Фиона Сталь

Я подошла к массивной двери из темного дуба со стеклянной вставкой. Табличка «Закрыто» висела на ней безжалостным приговором. Я прижалась лбом к стеклу. Внутри кто-то двигался. Высокий худой человек в белом переднике протирал прилавок.

Я постучала. Сначала тихо, потом настойчивее.

Человек внутри замер, поднял голову и, увидев меня, раздраженно махнул рукой — мол, уходите.

Но я не для того провела день в аду у плавильной печи, чтобы уйти. Я постучала снова. Громко, требовательно. Костяшками пальцев, на которых еще саднили мелкие ожоги.

Мужчина внутри что-то недовольно высказал пустоте, швырнул тряпку и направился к двери. Замок щелкнул, и дверь приоткрылась на цепочку.

— Мадам, вы не умеете читать? — его голос был таким же скрипучим, как и петли старой двери. — Мы закрыты! Приходите завтра к восьми утра за круассанами.

— Мне не нужны круассаны, — быстро сказала я, просовывая носок ботинка в щель, чтобы он не захлопнул дверь. — Мне нужен господин Жан.

Мужчина — это был не сам хозяин, а, видимо, старший помощник — окинул меня взглядом. И взгляд этот был полон ужаса.

Только сейчас, в свете уличного фонаря, отразившегося в стекле двери, я поняла, как выгляжу. Растрепанные волосы, выбившиеся из косы. Сажа на щеке, которую я, видимо, размазала, когда вытирала испарину. Плащ, пропахший дымом. Я выглядела не как леди, а как трубочист, укравший одежду аристократки.

— Господин Жан не подает милостыню по ночам, — холодно отрезал помощник, пытаясь закрыть дверь. — Убирайте ногу, или я позову констебля.

— Я не за милостыней! — я уперлась плечом в дверь. — Я леди Эмилия Уинстон! И у меня деловое предложение, которое сделает вашу кондитерскую самой богатой в городе!

— Леди Уинстон? — переспросил он с сомнением, но напор его немного ослаб. Видимо, имя все еще что-то значило в этом городе, пусть и с оттенком скандала. — Та самая, у которой муж…

— Да, та самая! — перебила я. — Позовите хозяина. Скажите ему, что я принесла то, что заставит весь город говорить о нем.

В глубине зала открылась еще одна дверь, и оттуда вышел сам господин Жан. Я узнала его по описаниям Марты — кругленький, румяный, с пышными усами, похожими на круассаны. На нем был безупречно белый китель.

— Пьер, что за шум? — спросил он раскатистым баритоном.

— Тут какая-то… леди, мсье, — Пьер брезгливо поморщился. — Говорит, у нее дело. Выглядит как бродяжка.

Жан подошел ближе, щурясь. Он посмотрел на меня через щель.

— Леди Эмилия? — в его голосе прозвучало искреннее удивление. — Боже мой, что с вами случилось? Вы горели?

— Я работала, господин Жан, — ответила я с достоинством, выпрямляя спину. — Откройте, прошу вас. Здесь холодно, а то, что я принесла, не любит резких перепадов температур.

Любопытство кондитера победило осторожность. Он кивнул Пьеру.

— Впусти ее. Но следи, чтобы она ничего не испачкала.

Цепочка звякнула, и я шагнула в тепло. Аромат шоколада и ванили накрыл меня с головой, заставляя желудок сжаться в голодном спазме. Зал был великолепен: витрины красного дерева, хрустальные люстры, зеркала в золоченых рамах. Мои грязные ботинки оставляли мокрые следы на натертом паркете.

— У вас ровно три минуты, мадам, — сказал Жан, скрестив руки на груди. — Я уважаю старинные фамилии, но ваш вид… он пугает. Вы хотите предложить мне рецепт фамильного пирога? Сразу скажу — мне это не интересно. Мои рецепты лучшие в империи.