Книга Хозяйка игрушечной мануфактуры, страница 22 – Фиона Сталь

— Значит, будем работать быстро, — отрезала я. — Завтра я принесу красители. Мы сделаем красные, синие, золотые. И мне нужны будут помощницы. Жены, дочери. У кого руки половчее. Будем делать ленточки, упаковывать.

— Бабы на фабрике? — нахмурился один из рабочих. — Не положено.

— А сидеть без денег положено? — парировала я. — Я буду платить им сдельно. За каждую коробку.

Возражения испарились мгновенно. Лишняя копейка в семье никому не мешала.

Я посмотрела на часы на стене — старые, покрытые пылью ходики. Было уже поздно. Лотти наверняка уже спит, а Марта сходит с ума от беспокойства.

— На сегодня всё, — объявила я. — Гасим малую печь, большую оставляем на прогрев. Завтра начинаем в шесть утра. Всем быть трезвыми. Кто придет с перегаром — уволю лично.

Мужики закивали. Они уже поняли, что я шутить не люблю.

Я взяла свой первый, идеальный шар. Он был еще теплым. Я завернула его в чистую тряпицу и спрятала в карман плаща. Это будет подарок Лотти. И доказательство для герцога, если он решит заглянуть.

Когда я вышла из цеха на морозный воздух, ноги гудели, спина болела, а лицо горело. Но я чувствовала себя живой. По-настоящему живой.

Я шла к воротам, где меня ждал тот же ворчливый кучер.

— Ну что, барыня, живая? — хмыкнул он, глядя на мое чумазое лицо. — Не побили?

— Не дождетесь, — улыбнулась я, забираясь в пролетку. — Поехали домой.

Пока мы тряслись по темным улицам, я думала о завтрашнем дне. Игрушки есть. Но как их продать? У меня нет магазина. Нет рекламы. В этом мире даже не слышали о таком чуде, как интернет.

Нужно что-то придумать. Что-то, что заставит людей выстроиться в очередь.

Я вспомнила кондитерскую, мимо которой мы проезжали утром. «Сладости господина Жана». Огромная витрина, заставленная тортами и пряничными домиками. Там всегда толпились дети.

Витрина!

Идея вспыхнула в голове, яркая, как мой серебряный шар.

Мне не нужен свой магазин. Мне нужна чужая витрина. Самая лучшая в городе.

— Кучер! — крикнула я, высовываясь в окно. — Едем не домой!

— А куда на ночь глядя? — возмутился тот.

— В кондитерскую «Сладости господина Жана»! На центральную площадь!

— Да закрыто там уже, поди!

— Значит, постучим, — упрямо сказала я. — Это вопрос жизни и смерти. И очень больших денег.

Кучер пробурчал что-то про сумасшедших баб, но лошадь повернул.

Я сжала в руках еще теплый шар. Держись, город. К тебе едет новогодняя революция!

Экипаж остановился так резко, что я едва не клюнула носом в переднюю стенку. Кучер, все еще ворчащий что-то про сумасшедших баб и ночные поездки, спрыгнул с козел и распахнул дверцу.

— Приехали, барыня. «Сладости господина Жана». Только темно там, говорю же, закрыто. Зря лошадь гнали.

Я выбралась наружу, и в нос мне ударил запах, от которого закружилась голова. Пахло ванилью, горячим шоколадом, корицей и свежей сдобой. Запах счастья и беззаботной жизни. Со всеми этими заботами, я совсем забыла про еду.

Мы стояли на углу центральной площади. Уличные газовые фонари отбрасывали желтые пятна на снег. Витрина кондитерской действительно была темной, но внутри, за стеклом, еще теплился слабый свет.

— Ждите здесь, — бросила я кучеру, нащупывая в кармане драгоценный сверток с шаром.

— Двойной тариф за ожидание! — крикнул он мне в спину.