Книга Хозяйка игрушечной мануфактуры, страница 21 – Фиона Сталь

Работа закипела с новой силой. Но теперь в ней не было той мрачной обреченности, что утром. Появился азарт.

Но, как говорится, гладко было на бумаге.

Первая партия шаров из чистого стекла лопнула вся до единого.

Дзынь! — и сверкающая сфера разлеталась на миллион осколков прямо в руках у мастера, осыпая пол серебристой пылью.

— Черт! — ругался Тобиас, отбрасывая трубку. — Слишком тонко! Стенки не держат напряжения при остывании!

— Сделайте толще! — советовала я, сама едва не плача от досады.

— Тогда они тяжелые, как булыжники! Ветка сломается!

Мы бились час, два. Осколки хрустели под ногами. Мои руки были в саже, на пальце вздулся волдырь от случайного прикосновения к горячему инструменту, но я не замечала боли.

— Температурный режим, — бормотала я, листая старую книгу по стеклодувному делу. — Мы слишком быстро остужаем их. Нужно отжигать.

— Печь отжига холодная, — буркнул Тобиас. — Угля не хватит, чтобы и варочную, и отжиговую топить.

— Значит, будем остужать в золе, но медленно. Закапывать глубже.

Мы пробовали снова и снова. Я сама встала к горелке, помогая отрезать шейки. Тобиас дул, Питер носил, я серебрила.

Шар за шаром отправлялся в мусор. То мутный, то кривой, то лопнул.

К вечеру мы все были вымотаны до предела. Лица черные от копоти, глаза красные.

— Может, ну его? — тихо спросил Питер, сидя на ящике. — Не выходит, миледи. Видно, не судьба.

Я посмотрела на гору осколков. Неужели я проиграла? Неужели герцог был прав, и я просто глупая фантазерка?

Нет. Не дождетесь!

— Еще раз, — сказала я хрипло. — Тобиас, попробуйте выдувать чуть медленнее. И вращайте быстрее. А раствор для серебрения я подогрею сильнее.

— Упрямая вы, — покачал головой старик, но трубку взял.

Он набрал стекло. Выдохнул. Шар надулся. Идеальная форма. Ровный, прозрачный, без единого пузырька воздуха.

— В золу! — шепнула я. — Не дышите на него!

Мы ждали полчаса, пока он остынет. Это были самые длинные полчаса в моей жизни.

Когда Тобиас достал его, шар был цел.

Я дрожащими руками взяла шприц с раствором. Впрыснула. Нагрела.

Серебро легло ровным слоем, без пятен.

Шар засиял.

Я привязала к шейке алую ленточку, которую срезала со своего подъюбника (да простят меня приличия).

— Питер, — сказала я. — Принеси еловую ветку. Я видела елку у ворот.

Парень сбегал и принес пушистую, заснеженную лапу. Я стряхнула снег и повесила шар на ветку.

Он качнулся, отражая свет единственной масляной лампы, горевшей в цеху. На фоне темной зелени хвои серебряный шар выглядел как капля застывшего лунного света. Это было совершенно, абсолютно волшебно!

В цеху повисла тишина. Рабочие — грубые, уставшие мужики — смотрели на этот шарик как зачарованные.

— Красиво… — выдохнул кто-то.

— Как в сказке.

Тобиас подошел ближе, потрогал шар пальцем.

— Держится, — констатировал он. — И правда легкий.

Он повернулся ко мне и вдруг улыбнулся. Широко, показывая щербатые зубы.

— Ну, миледи Эмилия… Вы — ведьма. В хорошем смысле.

Я почувствовала, как улыбка растягивает мои губы, несмотря на усталость.

— Это не магия, Тобиас. Это технология. И немного упрямства.

— Сколько нам таких надо сделать? — деловито спросил мастер.

— Тысячу, — ответила я. — Для начала.

По цеху пронесся удивленный вздох.

— Тысячу⁈ — Питер едва не выронил ведро. — До Нового года две недели!