Книга Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника, страница 40 – Диана Фурсова

Когда она вернулась в архив, Каэль стоял у стола с открытыми книгами. Севера рядом не было.

— Где управляющий?

— Пошёл за дополнительными ведомостями.

— Сам?

— Под охраной.

— Разумно.

Генерал поднял на неё взгляд.

— Вы быстро освоились.

— Нет. Я просто делаю вид. Очень полезный навык, когда мир решил, что ты должна быть мёртвой, виновной и благодарной за комнату с замком.

Он молча смотрел на неё несколько секунд. Потом сказал:

— Слуги начали вас слушать.

— Слуги начали понимать, что вы разрешили меня слушать. Это другое.

— Вы хотите больше власти?

Она устало усмехнулась.

— Я хочу чистое бельё, огонь в камине, свой сундук, дневник и доступ к тем записям, где может быть ответ, почему ваш сын боится стен. Если это у вас считается властью, то у вас в замке очень бедное представление о власти.

Каэль закрыл одну из книг.

— Дневник пока у меня.

Лика застыла.

— Вы его прочитали?

— Нет.

— Почему?

— Потому что он закрыт личной печатью.

Она протянула руку.

— Дайте.

— Нет.

— Это дневник женщины, в чьём теле я очнулась.

— Именно поэтому нет.

— Милорд, если вы думаете, что я не понимаю, как это звучит со стороны, то ошибаетесь. Но других источников у меня нет. Вы хотите, чтобы я вспомнила. Возможно, её записи помогут.

— Или помогут вам точнее сыграть её потерю памяти.

Лика закрыла глаза на один короткий миг. Усталость наконец начала подтачивать злость. Спорить с ним было всё равно что бить ладонью по камню: звук есть, толку мало, больно в итоге тебе.

— Тогда читайте при мне.

Он молчал.

— Вы же не доверяете мне, — продолжила она. — Отлично. Я не доверяю вам, потому что вы готовы в любой момент увидеть во мне вашу Элианну. Значит, читаем вместе. При Марте, при Севере, при вашем сторожевом драконе, если он умеет читать. Но не держите от меня единственную вещь, которая может объяснить, кто я теперь.

Каэль подошёл ближе. В архивной пыли, среди старых бумаг и просыпающегося западного крыла, его присутствие ощущалось не так, как в храме. Там он был приговором. Здесь — опасным союзником, которого сама мысль о союзе оскорбляла.

— Вы не понимаете, чего просите.

— Потому что вы снова не объясняете.

— Личные печати Альвардов открываются кровью рода или согласием владельца.

Лика невольно посмотрела на свои пальцы.

Каэль сразу сказал:

— Нет.

— Я ещё ничего не предложила.

— У вас лицо человека, который сейчас предложит глупость.

— У меня лицо человека, который за один день попал на похороны, в суд, в ссылку, в проклятое крыло и в хозяйственный спор о дымоходе. Оно может выражать что угодно.

Он неожиданно отвёл взгляд. Возможно, чтобы она не увидела ещё одну почти-улыбку. Возможно, чтобы не позволить ей увидеть что-то другое.

Дверь архива тихо скрипнула.

Марта вошла без стука, что само по себе было странно. Лика обернулась и сразу поняла: старая нянька пришла не с бытовой мелочью. Лицо у неё было серым.

— Лорд Драгомир, — сказала она, — маленький лорд уснул в южной гостиной. Нира с ним. Я попросила стражу никого не впускать.

— Что случилось?

Марта посмотрела на Лику. Потом снова на генерала.

— Мне нужно сказать то, что я должна была сказать три года назад.

Каэль стал неподвижным.

Лика почувствовала, как воздух в архиве сгустился.

— Говорите, — сказал он.

Марта закрыла дверь за собой. Подошла ближе, но осталась стоять, не позволяя себе сесть.