Онлайн книга «Маркиза ДЭруа»
|
Его тонкий комплимент в мой адрес заставил Годфри на секунду замолчать, и он с новым интересом принялся за жаркое. Кузен Робер, не желая оставаться в стороне, со своей обычной напускной легкостью бросил: — А в столице, я слышал, сейчас просто бум на строительство! Целые кварталы возводят. Вот бы туда взглянуть, да вложиться в перспективный проект… — Он мечтательно вздохнул, глядя на Ричарда в надежде найти единомышленника. — Столица действительно не стоит на месте, — сухо согласился Ричард, не предлагая ни взглянуть, ни вложиться. — Требует больших вложений и еще большей осмотрительности. Беседа продолжала плавно течь по таким безопасным руслам, как качество нынешнего вина, суровая зима и слухи о здоровье стареющего императора. Но под этим слоем светской шелухи чувствовалось всеобщее, почти физическое напряжение. Мои родственники старательно вынюхивали, вычисляли, пытались понять, какую выгоду можно извлечь из присутствия этого загадочного аристократа, и почему я, их вечно отбивающаяся от просьб родственница, внезапно выгляжу так спокойно и уверенно. А я, отвечая на их колкости вежливыми улыбками, ловила себя на мысли, что впервые за все время подобных сборищ мне не хочется провалиться сквозь землю. Я сидела с высоко поднятой головой, зная, что за моим плечом — не призрачная надежда, а реальная сила. И это знание было слаще любого десерта. После ужина мы все разбрелись по своим спальням. Ночь прошла спокойно. А вот следующий день… Если накануне прибытие гостей напоминало неторопливое, церемонное прибытие кораблей в гавань, то на следующее утро начался самый настоящий шторм. Едва я успела позавтракать в относительной тишине своей спальни, как до меня донесся первый крик с подъездного пути. И понеслось. Следующие несколько часов превратились в сплошной, оглушительный хаос. Казалось, все дороги Империи вели в этот день в мою усадьбу. Ко двору одна за другой подкатывали кареты, кибитки, а кое-кто и просто на крестьянских телегах. Из них высыпались, вылезали, выпрыгивали десятки людей всех возрастов и состояний. Воздух наполнился гулом десятков голосов, сливавшихся в один сплошной гвалт: Радостные (и не очень) возгласы при встрече: «Аделаида, родная, сколько лет, сколько зим!» — «Боже, Годфри, ты растолстел!» — «Смотри-ка, а Робер-то уже здесь!» Детские крики: Малыши, ошалевшие от долгой дороги и чуждой обстановки, ревели в три ручья. Ребята постарше с визгом носились по снегу, а потом, с мокрыми валенками, врывались в холл, создавая панику. Родительские окрики: «Антош, немедленно вернись!» — «Маришка, я кому сказала, не бегай!» — «Да где же этот вечно теряющийся шарф?!» Громкие указания и вопросы: «Эй, человек, куда грузить сундуки?» — «А наша комната на втором этаже или в мансарде?» — «Можно мне покои поближе к уборной?» Слуги, и мои, и присланные Ричардом, метались как угорелые, пытаясь уследить за всем сразу. Дворецкий с лицом, выражавшим стоическое принятие судьбы, пытался одновременно проверять списки, указывать дорогу и успокаивать разгневанную тетушку, чей багаж почему-то повезли не в ту сторону. Я стояла наверху, на лестничной площадке, наблюдая за этим бедламом. Картина напоминала муравейник, в который ткнули палкой. Внизу кипела, бурлила и шумела вся моя большая, неугомонная, вечно недовольная и вечно чего-то требующая родня. Были здесь и дальние кузены с семьями, которых я видела лишь на фамильных портретах, и пожилые тетушки с целым штатом приживалок, и молодые дворяне, с интересом оглядывавшие обстановку. |