Книга Сага о Годрланде, страница 39 – Наталья Бутырская

Вообще я даже расстроился чуток. Я-то думал, что этот Сатурн из богатых и не станет скупиться, ждал, что его дом будет повыше, а внутри всё золотом да шелками убрано, на столе пряности будут заморские да девки вокруг красивые. А тут — деревья и трава! На такое я и в Сторбаше насмотрелся. Вон, шагни за порог да отойди — сразу тебе и сосны зеленые, и травы всякие. Да, птичка с изумрудным хвостом диво как хороша, только вот поменяют ли ее перья на золото? Хотя я всё же решил спросить у Сатурна насчет хвоста. Ингрид и Фридюр, наверное, порадуются такому подарку. Пришьют такое перо к платью и станут наряднее всех в Сторбаше.

Я вдруг почуял, что что-то изменилось, огляделся и понял, что это Рысь чудит. Спрятал свою рунную силу так, чтоб трехрунным казаться.

— Не стоит! — сказал я. — Мы в найм идем, тут надо всю силу показать.

Неожиданно выпорхнули девицы, поставили на стол прозрачные кувшины с вином, блюда с виноградом и какими-то еще ягодами, несколько видов сыра, сласти… Хотя я больше смотрел на задницы девиц, которые проглядывали сквозь тонкую ткань, и жалел, что так и не сходил к песчанкам.

К моей радости, девицы не убежали, а встали неподалеку. И вскоре после этого к нам вернулся фагр-трэль с еще одним фагром, но уже явно не трэлем. Сатурн Пистос — скорее всего, это был он, — прожил никак не меньше четырех десятков зим, а то и поболее. Безволосые лица меня сбивали с толку. Он был невысоким, довольно упитанным, но не мягко-жирным, а плотным, крепко сбитым семирунным хускарлом. В отличие от прочих фагров Сатурн не сверкал приветливой улыбкой, он смотрел строго и прямо, чем напомнил Рагнвальда. Его пальцы сверкали золотом и каменьями, и это меня успокоило. Вот теперь я точно понимал, что передо мной человек состоятельный и серьезный.

— Приветствую вас, северные воины, — сказал он на нордском и сразу перешел на свой язык. — Угощайтесь. Это вино сделано из винограда, выращенного на моих землях. И все фрукты тоже из моих поместий.

Он махнул рукой, и девицы налили нам густого вина цвета переспелой вишни. Когда мы утолили голод, благородный продолжил говорить:

— Нас свели сами боги! Как иначе объяснить, что в Гульборге появился свободный от обязательств хирд как раз тогда, когда мне понадобились храбрые и умелые воины? Раб поведал мне, зачем вы приплыли в Годрланд и какие у вас затруднения. Я всегда говорил, что воину сложно вести дела с торговцами, ведь у тех нет ни чести, ни совести, только мошна с монетами.

Мне быстро надоело слушать пустые речи, и я перебил Хальфсена, договаривающего последние слова благородного:

— Зачем тебе хирд? Для какого дела? И почему ты не взял кого-то с арены? Например, Волка, что бился на последних играх.

Фагр-раб быстро пересказал мои слова на ухо Пистосу. Тот довольно закивал.

— Узнаю нордский нрав. Ваш народ такой нетерпеливый. Я никогда не беру воинов с арены. Они избалованы вниманием и легкими деньгами, больше красуются, чем дерутся, а еще плохо сражаются вместе. Мне нужны воины, которые привыкли друг к другу, доверяют друг другу. Мне нужен давно сложившийся хирд. Я хочу, чтобы вы поохотились на тварей.

— Убили какую-то тварь? — уточнил я. — Она нападает натвои земли?

— Нет. Именно поохотились. Я покровительствую кузнецам, и им нужны твариные кости, панцири, клешни и шкуры. Уговор такой: вы убиваете тварей, получаете с них руны, если нужно, берете сердца, но только для тех, кому они нужны, а не на продажу. Всё остальное забираю я. Плюс вы получите плату — сто илиосов.