Книга Сага о Годрланде, страница 127 – Наталья Бутырская

Леофсун поднял чашу, зачем-то понюхал, скривился и отставил в сторону.

— Я завтра не пойду на Арену, — сказал он.

Пистос пробормотал что-то на фагрском.

— Феликс тоже, — пересказал Рысь.

Я и сам сомневался. Возможно, завтра там будет биться Лундвар, который, кстати, так и не вернулся. Если он погибнет, кто заберет его тело и похоронит? Но сталкиваться с Набианором в третий раз мне не хотелось.

— Может статься, пророк не покажется на Арене, — заметил Простодушный. — Да и дружинникам он не будет верить так, как прежде, начнет перепроверять каждого.

Разумно. Если Набианор и придет, то лишь на третий день, когда будут самые главные бои. Значит, завтра можно и сходить.

Так что с утра мы снова потащились на Арену, оставив дома Пистоса, Рысь и Сварта, выкупили новые места и уселись.

Сегодня зрителей было меньше, кое-где виднелись незанятые скамьи, да и многие ложи для благородных пустовали. Мы невольно поглядывали на зал Набианора, уже без ковров, подушек и столиков. Может, он и впрямь решил больше не ступать на Арену, где его пытались убить?

Потом начались бои, перемежаемые выступлениями лицедеев. И хотя всё выглядело в точности, как вчера, ощущалось оно иначе. Не так громко кричали зрители, подбадривая бойцов, не так весело смеялись над кривляниями карликов, не столь щедро бросали медь и серебро на окровавленный песок.

Лундвар вышел на Арену ближе к полудню вместе с двумя десятками воинов со сходными рунами, а против них выпустили одну хельтову тварь. Вообще, хирд из хускарлов легко справится с такой тварью, только эти воины не были хирдом. Лундвар, вон, даже языка не понимал. Не сразу я догадался, что в этом и заключалась суть: многие из хускарлов не знали ни фагрского, ни сарапского, их собрали с разных земель и из разных племен. Так что поначалу воины больше мешали друг другу, чем помогали, бранились, двое даже подрались, забыв о твари. Но малу-помалу опытные бойцы притирались, сходились в пары и тройки в зависимости от брони и оружия. Когда же тварь уже изрядно потрепали, в дальних концах Арены открылись тайные двери, и оттуда вышли еще твари, послабее.

Двоих лучников, стоявших поодаль, разорвали на месте, зато остальные заметили новую угрозу и быстро поменялись местами. Копья удерживали хельтову тварь на месте, а мечи, топоры и булавы принялись за тварей поменьше. Медленно воины перемололи Бездновых отродий, а потом добили и последнюю. Я не понял, кому досталась благодать с нее, но Лундвар выжил, скорее всего, получил желанную руну, и этого было достаточно.

Мы посидели еще немного, но Отчаянный всё не шел. Через стаю я чувствовал, что он где-то здесь, на Арене, только почему-то не выходил к нам. Неужто он договорился на другие бои? У него дури хватит!

Тем временем начались скачки на колесницах. И Арена сразу же оживилась, видать, гульборгцам нравилось смотреть на хрипящих коней, слушать треск сталкивающихся повозок, дышать пылью из-под копыт. Они выкрикивали имена возниц, яростно потрясали кулаками, словно желая подстегнуть лошадей, вскакивали на скамьи.

Хальфсен сказал, что заезды будут идти до вечера, так что я решил уйти. Некоторые ульверы захотели остаться, ну и пусть их, только толмача я забрал с собой.

А дома меня уже ждали. Двое фагров, хельт и хускарл, и обоих я уже видел на этом самом месте. Это были хирдманы Клетуса, что приходили с ним сюда для передачи илиосов. Имен их я тогда не услышал, да и сейчас не особо жаждал узнать. Для чего они пришли? Потребовать вернуть золото? Или затаили гнев за тот пир? Хорошо, что Рысь остался дома, иначе они могли бы вырезать наших рабов, и как тогда бы я оправдывался перед Жирными?