Книга Сага о Северных островах, страница 60 – Наталья Бутырская

Потом Живодер что-то спросил у Эмануэля, тот покачал головой и снова обратился к Мьёллю:

— Знаешь, что он спросил? Он спросил, не стоит ли снять с тебя кожу, а потом жир. Но пока рано, ведь так? Если сразу снять с тебя кожу, Живодер не сможет сделать многого другого. В Валланде придумали разные приспособления для пыток, здесь их нет, но мы что-нибудь придумаем.

Мокрая Спина молчал. Тогда жрец коротко приказал бритту. Живодер вытащил железный гвоздь, схватил Мьёлля за руку, положил кисть на полено и начал медленно вворачивать квадратный штырь в большой палец. Вворачивать не только в кожу и мясо, но и в кость.

— Это я! Я всё придумал! Я всё устроил! Захотел получить Сторбаш! — завопил Мокрая Спина.

— Я разве об этом спрашиваю? — мягко удивился Эмануэль. — Я всего лишь хочу узнать твое имя. Настоящее имя.

Когда Живодер дошел до ладони, мы узнали многое о Мокрой Спине: и имя, и деревню, где он родился, и что он любит есть, и как спать. Но он продолжал утверждать, что Йора и Сивого нанял сам.

Тогда жрец спросил у Тулле, какие нити он видит.

— Нитей много, но толстых всего три. И все они идут в одно место. А еще две отличаются от третьей, посветлее, что ли? Нет, не так. Там везде страх, но к двум примешивается что-то. Забота? Жалость?

— Кто на другом конце нитей? Расскажи. Это твоя семья? Побратимы? Это твой хозяин? Или твои дети сейчас у твоего хозяина? Он тебе не доверяет? А что будет, когда он узнает, что Йор и Сивый пропали, и ты вместе с ними? Пощадит ли он твоих детей? Или решит, что ты его предал?

Вопросы Эмануэля не заканчивались, не смолкали крики Мьёлля, не останавливался Живодер. Одним гвоздем, уже изрядно затупившимся, бритт истыкал несчастного карла, проделал в нем уйму дырок, поднимаясь по рукам всё выше и выше. Раны он затыкал глиной, которую попросту выковыривал из земляного пола. Затем уже на истерзанной руке бритт осторожно срезал небольшие пласты кожи, подергал за обнажившиеся сухожилия и тонкие нити нервов. На ногах он решил действовать иначе. Там Живодер кости дробил рукоятью ножа, начиная с пальцев. При этом голос Мамирова жреца оставался ласковым, терпеливым, будто Эмануэль не хочет вредить Мьёллю, будто жалеет его и переживает из-за каждого удара.

И к вечеру Мокрая Спина не выдержал.

— Это Скирре. Это всё Скирре! — подвывал Мьёлль, с ужасом глядя на разбухшие побагровевшие ступни.

Жрец махнул, и Живодер отступил.

— Это он. Я не хотел.

Тулле сбегал за Эрлингом, и мы наконец услышали всю историю. Скирре не сразу понял, что ульверы покинули Северные острова. Мы ведь сразу по весне ушли к Туманному острову, а оттуда в Бриттланд. Потому прошлый год Скирре выжидал, не хотел, чтобы мы внезапно пришли и испортили ему планы. Думал, вернемся к концу лета или осенью, на зимовку, но мы так и не появились ни в одном крупном городе. И когда весной в Тургар пришли торговцы, а об ульверах по-прежнему не было ни слуху ни духу, Пивохлёб начал действовать. С самого начала он использовал Мьёлля, через него нашел хирды, через него платил. Сейчас же Мьёлль должен был собрать наймитов, дождаться еще двух кораблей с дружиной самого Скирре и напасть на Сторбаш.

— Зачем? — рявкнул отец. — Вот зачем? Вырезать всех?

Скирре понял нрав Эрлинга во время конунгова суда. Он знал, что отец примет удар на себя. Задача хирдманов — убить Эрлинга и его воинов, немного покуролесить в городе, а потом уйти. После этого Сторбаш передадут под руку другого человека, может быть, даже и ярла Скирре.