Книга Сага о Северных островах, страница 59 – Наталья Бутырская

— Ты кто такой? Как зовут твоего отца? Откуда ты родом? — требовательно спросил отец.

Мокрая Спина трясся, судорожно улыбался, потел и молчал.

На допрос пришли немногие: отец, Даг, Эмануэль с Тулле и мы с Альриком. Даг заместо Кнута. Эмануэля позвал Эрлинг, а жрец потащил за собой Тулле. Люди отца вместе с Рысью и Вепрем отправились за Полузубым. Хотя мы еще не знали, чего ждать, но опытные бритты пригодятся в любом случае.

— Отвечай!

И звонкая затрещина отбросила Мокрую спину назад.

— Погоди. Не спеши. Не так спрашивать надо, — неожиданно вмешался Эмануэль.

— Да чего ждать? Засунуть пятками в костер, защебечет как соловей, — угрюмо сказал отец.

— С ласкою надо, с ласкою. Дай мне белоголового бритта и полдня. И он всё расскажет. И кто его хозяин, и кого в гости ждать…

Я покосился на Мамирова жреца. Тощий и нескладный, он смотрел на Мокрую спину с доброй улыбкой и потирал обрубки пальцев.

— Ладно.

— Только лучше, чтоб никого больше не было. А если кто захочет посмотреть, так пусть сядет в уголок и молчит.

Дага отправили за Живодером, отец, сплюнув, ушел из сарая, а я, Тулле и Альрик решили остаться.

Не дожидаясь бритта, Эмануэль сел рядом с Мокрой Спиной и негромко заговорил.

— Здесь, на севере, живут самые отважные воины из всех, кого я видел. Они не боятся смерти и не боятся запачкать руки кровью, да вот в пыточном деле не сильны. Им лишь бы кого убить! Чуть что — рубят пальцы и ноги, тыкают раскаленным железом, рвут зубы. Это больно! Но зачастую слишком больно. На пятой руне можно выдержать многое, но такие, как ты, легко впадают в забытье. А вот на юге, в Валланде, я видел подлинных мастеров пыточного дела. Они могут дарить боль бесконечно, при этом она не наскучивает, не утомляет и не затихает, а накатывает волнами, и каждая следующая волна сильнее прежней. Валлы даже разделяют палачей на карловых, хускарловых и хельтовых. Я не видел, как пытают хельтов, зато часто наблюдал за пытками карлов. Как думаешь, сколько продержишься? Давай начнем с простых вопросов, пока не пришел Живодер. Хорошее у него прозвище, яркое! Он любит боль. И он мастерски управляется с ножами. Так скажи мне, как тебя зовут?

— Мьёлль! Меня зовут Мьёлль! — чуть ли не рыдая, сказал Мокрая Спина.

И его вонь усилилась. Наверное, я выбрал неверное прозвище. Вонючка подошло бы больше.

— Мьёлль. А меня — Эмануэль. Это не первое мое имя. А твое первое? Или раньше тебя звали иначе? Когда ты родился? Весной? Летом?

— Летом! Я родился летом!

Зачем он каждый раз повторяет свои ответы?

— А назвали тебя Мьёллем^[1]. Это было настолько плохое лето?

Дверь отворилась, и вошел Живодер. Жрец быстро объяснил ему что-то на бриттском. Я уловил лишь «кровь», «нож», «боль» и «медленно». Бритт кивнул, и его лицо вдруг переменилось. Глаза потемнели, рот растянулся в болезненной улыбке. Повеяло холодом и безумием. Мы ощутили это даже из дальнего угла сарая. А Мокрая Спина и вовсе попытался отползти.

— Знакомься, это мой друг Живодер. Он не понимает нашу речь, потому ты можешь умолять его, просить, обещать любые сокровища, он не ответит. Говорить нужно только со мной. Только я могу остановить его! Только я могу защитить тебя от него! Как тебя зовут, Мьёлль? Какое имя дал тебе отец?

Я не понимал, зачем столько слов. Проще и впрямь засунуть пятки в огонь и спросить, кто нанял этого Мьёлля. И кто должен прийти? Сколько? Когда? Чего добиваются? Но Эмануэль не спешил и всё говорил, говорил, не давал даже слова вставить. А пока говорил жрец, Живодер неспешно срезал одежду с Мокрой Спины. Сначала рубахи, потом обмотки, потом штаны. Мьёлль пытался отползти, один раз даже вяло взмахнул рукой, но бритт легко подтащил его за ногу.