Книга Гретель и её бесы, страница 107 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

— Ага, точно!

Гензель замолчал, и на какое-то время в крипте воцарилась приличествующая подобному месту тишина. Брат и сестра переглянулись.

— Я не хочу вскрывать саркофаг, – призналась Гретель. – Это кощунство. Там останки нашего прадедушки, да и вообще!

— Слушай, ему уже все равно, – сказал Гензель. – Мертвому сабля без надобности, а для нас это вопрос жизни и смерти. Я уверен, прадедушка Альфред сам бы с радостью вручил нам саблю, учитывая обстоятельства.

Гретель коротко кивнула. Она прекрасно понимала, что брат говорит дельные вещи, но все равно не хотела копаться в костях собственного прадеда.

— Вот и славно. – Гензель потер ладони. Казалось, предстоящая эксгумация радовала его больше, чем других детей – Рождество. – Давай-ка сдвинем эту крышку!

Над соседним саркофагом склонился ангел из светло-коричневого известняка, сложивший ладони в молитвенном жесте. Гензель забрал факел у сестры и сунул ему в руки со словами: «Подержи пока что!»

— А если мы не сможем ее сдвинуть? – спросила Гретель, касаясь каменного шлема.

— Тогда Темные сестры хорошо повеселятся этой ночью. Так что давай постараемся достать эту саблю!

Брат и сестра встали в головах рыцаря, с той стороны, где находился его шлем. Открытыми ладонями Гретель уперлась в плиту, одну ногу отвела назад, а другую чуть согнула в колене; Гензель принял аналогичную позу.

— На счет «три» толкаем, – сказал он. – Один… два… три!

Брат и сестра разом надавили, но крышка не сдвинулась даже на сантиметр.

— Давай же, сильнее! – проскрипел Гензель.

Гретель толкала изо всех сил, но крышка и не думала подаваться, как будто составляла с основанием единое целое. А вдруг каменная глыба, разделенная надвое, сумела срастись, как срастаются поломанные кости? И теперь мощи прадедушки оказались под защитой каменного кокона? Две-три недели назад Гретель сказала бы, что это звучит как бред сумасшедшего, но с тех пор она видела и более странные вещи.

Ноги Гретель медленно скользили по шершавому полу, а потом вдруг уткнулись в основание саркофага, который стоял по соседству. Внезапно обретя точку опоры, девочка смогла надавить еще сильнее. Крышка глухо заскрежетала и немного сдвинулась.

— Получается! – воскликнул Гензель. – Давай еще!

Ложе каменного рыцаря смещалось рывками, по два-три сантиметра, пока между нижней и верхней частями ковчега не обозначилась тонкая черная щель. Она возникла буквально под носом у Гретель, и девочка вдохнула воздух, много лет запертый в саркофаге вместе с мертвым телом. Резкий химический запах не мог полностью перебить вонь разложившейся плоти. Гретель задержала дыхание и, желая поскорее закончить с этим, оттолкнулась ногами.

Внезапно крышка заскользила по основанию, словно смазанная маслом. Гретель едва не провалилась в черный зев, распахнувшийся под ней, будто каменные челюсти. Ноги потеряли опору, и пару секунд она балансировала на краю ковчега, лежа животом на его узкой кромке. С грохотом, от которого содрогнулась крипта, плита рухнула на пол. Гретель отпрыгнула от саркофага, как испуганная резким хлопком кошка.

По склепу расползался тяжелый аромат ладана и каких-то специй, отдаленно похожих на корицу. К этому примешивался запах, который обычно испускают цветы, если надолго оставить их в вазе. Гретель отвернулась и отошла на пару шагов. Ее тошнило.