Книга Гретель и её бесы, страница 104 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

— Гензель, замолчи, пожалуйста, – вздохнула Гретель, прислоняясь спиной к холодной каменной стене. – Оттого, что ты орешь, лучше не станет.

— А что еще делать?! – Из темноты донеслось глухое «бом!» – это Гензель снова ударил дверь.

Впрочем, он послушал сестру и замолчал. Сейчас Гретель слышала лишь его возмущенное сопение и голоса «несвятой шестерки», приглушенные створкой. Девочка попыталась разобрать, о чем они говорят, но выхватила лишь отдельные слова и фразы: «обряд», «сегодня же ночью!», «кровавая жертва». Последнее словосочетание Гретель совершенно не понравилось. Она сползла по стене, села на каменную ступеньку и обхватила колени руками.

Что же это творилось на свете, в самом деле?! Ведьмы спокойно стояли посреди часовни – освященного, между прочим, места! – и рассуждали, как лучше принести дьявольскую жертву. Ладно, часовня – здесь давно не служили мессы, хотя Гретель сомневалась, что благодать имеет свойство так просто выветриваться. Фрау из «несвятой шестерки» дневали и ночевали в соборе Святого Генриха, опускали пальцы в кропильницу со святой водой, принимали причастие. И ничего! Их до сих пор не поразило громом и молнией, слепотой или язвами, как это случалось с грешниками в книгах пророков. Даже каменная горгулья на голову никому не упала! Преподобный Дельбрук вообще считал фрау, что совещались сейчас за дверью, образцами благочестия, и вместе с ним так думал почти весь Марбах!

Гретель вспомнила историю, которую любила повторять сестра Агнес. Собор на Марбах-плац недаром носил имя святого Генриха, что проповедовал в этих краях, обращая племена язычников в истинную веру. Сам Генрих жил в горах, среди льдов и заснеженных пиков, предаваясь молитве и благочестивым размышлениям. Кельей ему служила пещера, а пищу приносили орлы и снежные барсы.

Время от времени Генрих спускался с гор, пересекал Либкухенвальд и начинал проповедовать язычникам, что жили вдоль берегов Зальц-Ахена. Многие соглашались принять крещение, которое Генрих проводил тут же, в водах реки. Все больше народа переходило в истинную веру, а капища пустели. Язычники, не желавшие отречься от ложных богов, решили положить этому конец. Они подговорили блудницу, которая в то время носила ребенка, оклеветать святого. Когда Генрих в очередной раз спустился с гор и начал проповедовать, эта распутная женщина закричала:

— Ты говоришь о воздержании и благочестии, а при этом стал отцом моего ребенка!

Святой Генрих не смутился. Он коснулся живота блудницы и произнес:

— Дитя, ответь, кто твой отец!

И тогда все собравшиеся услышали, как из чрева женщины донесся отчетливый голос:

— Пастух мой отец!

Все, кто в тот день собрался на берегу Зальц-Ахена, тут же уверовали. У распутницы начались схватки, и она родила, только не младенца, а камень. Разрешившись от бремени, она умерла, но перед смертью успела покаяться.

Как утверждала сестра Агнес, камень, рожденный блудницей и очертаниями похожий на ребенка, лег в фундамент собора Святого Генриха.

— Эти стены, – говорила монахиня, – воздвигнуты на священной реликвии, а значит, никакое зло не может коснуться их!

Темные сестры, по мнению Гретель, являлись натуральным воплощением зла, сатанистками и злодейками. Однако же это не мешало им заходить в собор. А еще раз в год собирать деньги на его ремонт, покупку церковной утвари и священных книг.