Книга Аркан дьявола, страница 55 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

Медсестра записывала всё, что ей диктовали.

— Откуда у вас эти ушибы? – спросила врач, сделав небольшую паузу в осмотре.

— Упала с лестницы.

Это была чистая правда, но Барбара понимала, что каждое её слово будет подвергаться сомнению.

— Покажите зубы. – Врач сама сомкнула зубы и оскалилась, демонстрируя, как Барбара должна это сделать. Девушка повторила движение. – Широко положите руки на решётку, подойдите ближе и откройте рот.

Барбара сделала то, что ей велели. Она понимала, что, если будет чётко выполнять указания, процедура быстрей закончится. Словно из ниоткуда в руках доктора возникла пара стоматологических зондов, которыми она бесцеремонно полезла Барбаре в рот. Оттянув ей щеку (и явно не заботясь о том, чтобы процедура прошла безболезненно), она принялась ковырять зондом между зубами.

— Зубы относительно чистые, – констатировала она спустя пару минут.

Этого следовало ожидать – когда жизнь летит под откос, становится не до еды. Девушка старалась не задумываться, зачем ей на самом деле осматривали рот.

Закончив с зубами, врач проверила ногти Барбары, острым инструментом вытащив из-под них грязь и засохшую кровь. Образцы отправились в плоскую стеклянную чашку.

— Как давно у вас эти татуировки? – спросила она, возвращаясь к общему осмотру.

— Лет с шести… или семи. Они добавлялись постепенно.

Бровь врача поползла вверх – кажется, даже для человека, видавшего всякое, это оказалось чересчур.

— Моя мама – известная гадалка, – попыталась объяснить девушка. – Была… известной гадалкой. И это просто защитные символы. Ничего особенного.

Барбара с детства привыкла прятать татуировки. Носила длинные рукава и зимой и летом. Говоря «ничего особенного», она оправдывала мать и сейчас делала это вполне искренне. Ещё позавчера Барбара считала, что принудительно татуировать ребёнка станет только психически неуравновешенный человек, и собиралась со временем свести эти художества. Но теперь символы на руках служили её единственной защитой от нечистой силы и связью с мамой, которая пожертвовала собой, чтобы Барбара могла жить.

— С этим уже будет разбираться психиатр, – сказала врач, на что её помощница кивнула и сделала очередную запись. – Так… а теперь повернитесь спиной и встаньте ровно.

Когда общий осмотр завершился, медсестра протянула Барбаре пакет с чистой одеждой. Внутри оказалось нечто похожее на пижаму мышиного цвета. Ещё не тюремная роба, но нечто очень близкое к тому.

«Привыкай, больше никаких джинсов и футболок с клёвыми принтами», – подумала Барбара, натягивая мешковатые штаны. От этой мысли ей снова захотелось плакать. Да, жизнь под опекой фрау Вернер казалась странной и порой сложной, но не настолько плохой, чтобы с радостью променять её на тюремную камеру.

Тем временем медсестра достала из шкафа прозрачную пластиковую бутылку с широким горлышком. Ёмкость выглядела немаленькой – литра на полтора. Барбара уже облачилась в казённую пижаму и теперь с тревогой наблюдала, как медсестра наполняет бутылку из кулера и что-то насыпает в тёплую воду.

— Взболтайте и выпейте залпом, – сказала медсестра, просунув между прутьями бутылку и несколько салфеток. – Под кушеткой стоит ведро – вам придётся вызвать у себя рвоту.

Барбара прекрасно понимала, для чего это нужно, и не стала задавать лишних вопросов. Подняв бутылку повыше, она увидела кристаллики, осевшие на дно, – похоже, это была самая обыкновенная соль. Вытащив пластиковое ведро, Барбара села на кушетку. Процедура предстояла неприятная. Оставалось надеяться, что не придётся совершать дополнительных манипуляций и благодаря противно-тёплой воде всё произойдёт естественным образом.