Книга Аркан дьявола, страница 132 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

— Это просто иллюзия. Мы можем пройти сквозь них, – сказал Рудольф, но всё же остановился в паре шагов от ближайшего оборванца, скалящего гнилые зубы.

— Итак, начнём! – разнеслось над площадью.

Барбара обернулась и увидела Румпельштильцхена в пышном наряде королевского глашатая. Его берет украшало перо, камзол был расшит золотом. Он держал толстый свиток, свободный конец которого свешивался с помоста. Горбун театрально прокашлялся и произнёс:

— Фройляйн Хофер. Обвиняется в том, что имела неосторожность дружить с Барбарой Вернер. И даже играть с ней в куклы! Приговаривается к смерти!

Барбара растерянно моргнула. Герда?

— Кто такая эта фройляйн Хофер? – спросил Рудольф.

— Я не уверена… так звали одну мою подругу. Мы познакомились в Австрии.

Среди сброда, который образовал вокруг плахи плотное кольцо, Барбара увидела двоих стражников. Облачённые в лязгающие доспехи и шлемы с опущенными забралами, они вели заплаканную девочку. Джинсовый комбинезон, косички соломенного цвета – именно такой Барбара её и запомнила. Герда испуганно смотрела по сторонам и обнимала куклу.

— Боже, это она, – произнесла Барбара. – Мы играли в детстве, пока её отец не увидел мои татуировки и не пришёл к маме с разговором.

— Это очередное идиотское представление Румпельштильцхена, – сказал Рудольф. – Здесь нет никакой девочки.

— А откуда он узнал про Герду? – Голос Барбары дрогнул.

— Наверное, взял её образ из твоей головы. Всё это не по-настоящему.

Барбара понимала, что Рудольф прав. Но когда стражники заставили Герду опуститься на колени и положить голову на плаху, ощутила нарастающую слабость в коленях. Палач взмахнул топором, и отрубленная голова покатилась по настилу. С каждым оборотом светлые косички, утяжелённые голубыми ленточками, били по доскам. Кошмарный предмет, секунду назад бывший человеческой головой, упал с помоста и, прокатившись ещё немного, остановился у ног Барбары. Глаза Герды повернулись, уставившись на подругу детства. Рот открылся, губы зашевелились, и Барбара услышала:

— Знаешь, что случилось со мной через несколько дней после того, как ты уехала? Меня сбил грузовик. Протащил и размазал по асфальту. Я думаю, это твоя вина. Всё, к чему ты прикасаешься, гибнет. Это проклятие, проклятие, проклятие…

Барбаре хотелось попятиться, но за спиной шевелилась сплошная стена из грязных рук и облачённых в ветхие рубища, покрытых язвами и гнойными нарывами тел.

— Кьяра Эспозито! – объявил Румпельштильцхен, тыча длинным носом в свиток. – Эта добрая итальянская бабушка имела неосторожность угощать Барбару Вернер домашней выпечкой. Подумать только, она даже учила нашу Барби вышивать крестиком! Приговаривается к смерти!

— Помнишь её? – спросил Рудольф.

— Мы жили по соседству в Палермо, – слабым голосом произнесла Барбара. – Она… она всегда относилась ко мне с добротой…

Палач протирал ветошью лезвие в ожидании следующей жертвы. Увидев, что стражники волокут на помост бабушку Кьяру, на полных плечах которой, как всегда, лежала цветастая шаль, Барбара не выдержала и расплакалась.

— Это не по-настоящему, – в который раз напомнил Рудольф. – И тебе не обязательно смотреть.

А ведь и правда – Румпельштильцхен мог разыгрывать свой мерзкий спектакль до самого рассвета, но не мог заставить Барбару смотреть его! Она отвернулась от помоста, спрятала лицо на груди Рудольфа и закрыла глаза. И тут же увидела помост, по которому, спотыкаясь, шла бедная бабушка Кьяра. Стражники толкнули её, и она повалилась лицом на плаху. Казалось, в голове Барбары появился кинопроектор, способный транслировать картинку на внутреннюю поверхность её же век, как на белую простыню.