Книга Крепостная с секретом. Стиральный переворот, страница 114 – Александра Каплунова

— Тьфу ты! — выдохнул Гаврила, когда стало ясно, что колесо удержалось на месте. — А ну, Степка, осторожнее!

— Поскользнулся я, не нарочно же! — Степан виновато развел руками.

— Это ж надо, — покачала я головой, не удержавшись от шпильки. — Степан, ты как медведь в посудной лавке! Вот с таким умельцем и до потопа недалеко — не мельница, а ковчег Ноев понадобится.

И тут случилось невероятное. Гаврила, всегда такой серьезный и сдержанный, вдруг засмеялся. Сначала тихо, а потом все громче — глубоким, раскатистым смехом, который, казалось, шел откуда-то из самой его широкой груди. Я так и застыла с открытым ртом.

— Я ему только давеча говорил тоже самое, — усмехнулся кузнец, отсмеявшись, и лишь тогда заметил мое удивление, — ты чего так смотришь, будто у меня рог посередь лба вырос.

— Никогда не слышала, как ты смеешься, — честно призналась я.

Гаврила смутился даже, покраснел, а я это всегда подмечала, пусть бы на фоне рыжей бороды и в мельничном сумраке видно было не слишком.

— Давно не доводилось. А тут... — он махнул рукой. — Ты как скажешь иной раз, Дарья, словно пером по сердцу чиркнешь.

С этого дня что-то уже точно изменилось между нами. Гаврила стал чаще улыбаться, больше рассказывать о своей жизни, о том, как учился кузнечному делу, о деревне, откуда родом был. Словно какая-то стена рухнула.

— А ты, значит, сирота? — спросил он меня как-то, когда мы вдвоем проверяли, как идет вода по новому желобу.

— Да, — кивнула я, давно это уже вызнала, спасибо Виталинке. — Никого не осталось, насколько мне известно.

Гаврила покачал головой:

— Тяжко тебе, поди. Одной-то.

В его голосе слышалось такое искреннее сочувствие, что я невольно обернулась. Он смотрел на меня как-то по-особенному мягко, с теплом во взоре.

— Привыкла уже, — пожала я плечами. Уж куда-то заворачивает наш разговор. Да и народ уже разошелся, вон только снаружи голоса слышатся. — Да и не совсем одна. Вон, Виталина рядом, другие бабы в селе.

— Все ж не то, — вздохнул он, почесывая в затылке. — Свой угол должен быть. И хозяин в нем.

Я промолчала. Что тут скажешь? В этом времени женщина без мужчины — все равно что без рук. И даже если ты умнее многих мужиков, все равно считаешься неполноценной.

Но то дело сельское. И, коли уж признаться, разговоры эти мне уже казались от Гаврилы ходьбой вокруг да около. Только вот что, коли и правда замуж позовет?

Мужик он хороший, добрый, работящий, в селе на хорошем счету, у барина тоже. Но… стану я женой кузнеца, а дальше что? Я покосилась на Гаврилу, пытаясь прикинуть, каковым он мог быть мне мужем.

А в следующий миг головой тряхнула. Мельницу чинить надобно, а Гаврила пока ни словом, ни делом мне понимания о своих намерениях не давал. Вот и нечего самой додумывать.

— Семен Терентьевич сказывал, что Глашка на свадьбу вас с Виталиной приглашает, — вдруг сменил тему Гаврила. А может просто продолжил разговор, а я себе зазря надумывала.

— Да, он мне утром говорил, — кивнула я. — Странно даже. После всех ее сплетен... Ты пойдешь?

— На свадьбу-то? — Гаврила на миг задумался. — Пойду. Чего ж не пойти, коли все село собирают. Пусть бы и не за главным столом, как вас с подружкой пригласили, но надо молодых уважить.

Я кивнула. И то правда.

До свадьбы-то всего пара денечков.