Книга Баллада о неудачниках, страница 157 – Юлия Стешенко

— Понял.

Я развернулся, смещая прицел. Высокий так высокий. Мое дело маленькое.

— Марк.

— Ну?

— Скажи мне что-то хорошее.

— Ты побьешь их одной левой.

— Ага. Спасибо.

Вилл исчезла в кромлехе. А я подумал: почему высокий? С чего вдруг? Денег он ей должен, что ли? Если бы решал я — сначала снял бы хозяина каравана. Нет работодателя — половина наемников сразу разбежится. А кто не сразу, тот немного подумает и сбежит. Или Белая котта как раз не хозяин? Может, к примеру, проводник. А хозяин в сторонке держится, незаметно — вот как эти трое. В принципе, даже разумно. Было бы. Если бы они стояли поближе к охране. А они, наоборот, дистанцию держат. Навскидку я бы предположил, что это обслуга или писари — словом, кто-то из той шушеры, которая вечно толчется рядом с войском, но никогда с ним не смешивается, как масло и вода.

Вилл вышла из круга, взмахнула руками, и камни накрыло зеленоватым полупрозрачным куполом.

— Какого черта? — завопил Белая котта.

— Груз задержан до выяснения обстоятельств. Вы меня обманули.

— Сдурела?

— Мы говорили о продуктах. А там люди. Если это недоразумение, мы всегда можем прояснить его в суде.

— Чертова сука!

А дальше произошло все сразу. Так бывает, когда кто-то спьяну дергает скатерть со стола, и все тарелки, кубки, кувшины разом взлетают в воздух и рушатся на пол.

Солдаты схватились за оружие, длинный вскинул руки, и я понял — маги! — уже спуская тетиву. Высокий дернулся, рванул оперение торчащего из груди болта, и все утонуло в свете и крике. Из-под земли коротко полыхнули ровные полосы зеленого пламени, рассекая людей, как нож — пряничные фигурки. Солдаты валились, словно скошенные колосья, и это было действительно так — они были скошены, все, кто стоял над огнем, будто кто-то невидимый взмахнул косой и отсек все, что ниже колен. Я никогда не видел подобного и не хотел бы увидеть еще раз. А потом второй маг замахнулся, но я не успевал зарядить арбалет, чертова деревяшка не ложилась в паз, попадала то правее, то левее, и я бессильно и беззвучно матерился, тыкая и тыкая в узкую щель. Рыжий огненный шар гахнул в Вилл, разлетелся в мелкие яростные искры, и Вилл ответила — чем-то гибким, как шарф, и гладким, как вода, хлестнула то место, где стоял поганец. И не попала. Сукин сын увернулся, он был чертовски вертким, крутился по поляне, как подожженная кошка, и пытался бить в ответ. Я понял, что не так с Вилл, увидел, что не так, — она не успевала, стояла на месте, как столб, и ловила все в щит, или как там назвать эту хрень, но все-таки ловила, и мазала, мазала, мазала… Поднялся с земли уцелевший солдат, вскидывая свое странное оружие, но я наконец-то вогнал болт в паз. Солдат выстрелил, оружие задергалось, захлебнулось сухим лающим кашлем, и выстрелил я. И попал. Солдат опрокинулся, неловко взмахнув руками, и больше не встал.

А ночь все полыхала и полыхала, будто кто-то лупил меня по голове, и перед глазами вспыхивало радужное пламя. Это, наверное, было красиво, но мне было похер. Все, чего я хотел — это справиться с третьим болтом, гладкое дерево скользило в потных пальцах, я рыцарь, а не виллан! Колышущаяся радужная сфера шарахнула в Вилл, толкнула ее на камни и рассыпалась искрящимся пеплом. Вилл ударила не вставая, просто поднялась на четвереньки — и земля пошла волной, встряхнулась, как мокрая собака. Маги упали, а Вилл выпрямилась, над ней вспыхнуло зеленоватое зарево, и тут откуда-то сбоку вынырнул Белая котта, внезапный, как понос на обедне. Я спустил тетиву и, конечно, промазал, я чертовски долго не мазал — целых два раза, а я говенный стрелок. Вилл развернулась, снова полыхнул зеленый свет, а вслед за ним полыхнули белая котта, волосы и плоть, вспыхнули пронзительно и ярко, прежде чем истаять, исчезнуть, оставив обугленный скелет. Какой-то из вертких выродков метнул Вилл в спину черную кляксу. Вилл отбила, грязные капли брызнули в воздух, а все, что мог сделать я — это швырнуть из кустов долбаный арбалет. Верткий упал, свалился на карачки, умаялся, гнида крученая, второй притих наконец-то в сторонке, и Вилл широко размахнулась. Воздух над ней сгустился, наливаясь мертвенным болотным светом, даже я понял, что вот сейчас все закончится, вот прямо сейчас, вдохнул поглубже — и вдруг верткий исчез. Просто, мать твою, исчез, вспыхнул и погас, как свеча, а за ним и второй. Зеленое пламя взрыло пустую поляну, швырнув в небо клочья пылающего дерна. Я заорал: «Твою мать» вместо того, что хотел заорать, торжествующего и победного, внизу яростно завопила Вилл, кинулась вперед — и тоже исчезла. Остались камни, накрытые куполом, остались трупы. И остался я.