Книга Сага о принце на белом коне. Книга 1, страница 58 – Юлия Стешенко

— Потому что я их достал! – Фульнир, кажется, удивился непонятливости Торвальда. – Это же ценные вещи! Покойнику они уже без надобности, а его семье пригодятся.

— Но почему тогда оставил браслет?

Нормальный человек не тронул бы украшение, потому что оно принадлежало покойному, это была личная вещь, и вещь любимая – а значит, она должна была лечь в могилу вместе с Хагни. Но то нормальный. А то Фульнир.

— Потому что без браслета Хагни сейчас не узнать. А я не хочу, чтобы были сомнения. Пусть люди видят, что умерший – именно Хагни и никто другой.

А. Вот оно что. Фульнир боялся, что в городе пойдут толки: нашли, мол, не Хагни, а кого-то другого, поэтому сыновью часть отчиму передавать все равно нельзя.

Торвальд открыл рот, чтобы сказать что-то обидное, но в голову лезло прямое, как древко копья: «Ну ты и мудень». А говорить такое в присутствии девицы, да еще и над телом умершего злой смертью – идея поганая.

Торвальд скрипнул зубами, глотая обиду и злобу.

Хагни никогда не считал серебра, которое ушло на прокорм его сводных братьев. Ни словом не попрекнул Фульнира, когда тот покупал своим сыновьям дорогих лошадей, мечи из Ангмарка, фибулы с эмалью и камнями. А Фульнир, сука, серебряные амулеты в загробный путь ему пожалел. И точило. Гребаное, мать его, точило!

Да кому вообще нужно точило?! Кто станет трястись над каким-то вшивым камешком?

Фульнир. Вот кто станет. Не человек, а коровья лепешка на двух ногах.

За спиной хлопнула дверь, на мгновение в комнате посветлело и снова воцарился полумрак.

— Торвальд? Ты уже тут? – голос у Ингвара был глухой и низкий, словно из бочки. – Приветствую тебя, сын Эйнара. И тебе здорову быть, Фульнир.

Фульнира перекосило. Старший мужчина, хозяин дома, он получил приветствие во вторую очередь, уступив сопляку, который даже мужскую косу не заплел.

Ну что поделать, дружок. Что поделать. Не жмотился бы на подарки, не выглядел бы сейчас дураком.

Зато у тебя точило есть. Утешайся, мать твою, этой мыслью.

На волне злой радости Торвальда захлестнуло вдохновение. «Восхищаюсь твоей рачительностью и мудростью. Но позволю себе маленький совет. Ты бы еще сапоги с покойного снял. Хорошие сапоги, новые. Если помыть, еще пару лет относить можно». Вот как нужно было сказать! Вот как. Троллий хер, ну почему всегда… Хотя стоп. Фульнир наверняка опять свою вечную песню про бережливость заведет. А значит, можно будет ввернуть шуточку, и очень даже кстати.

Еще сильнее воодушевившись, Торвальд оглянулся на Иву. Та ответила удивленным взглядом, не понимая причин его внезапного ликования. И хорошо, в общем, что не понимая. Очень уж глупое это было ликование. Мелочное, злое и детское.

Но выкуси, Фульнир! Не можешь достойно вести себя – не получишь достойного обращения в ответ. Вот так-то! Выкуси, мудень!

Чужачку Ингвар, конечно, заметил, но отдельного приветствия не удостоил, только небрежно кивнул. Торвальд хотел было представить Иву, объяснить, что это именно она упокоила Лейви, – но вовремя сообразил: Ингвар наверняка это понял. Не так уж много разъезжает по Грейфьялю женщин из пришлых, а уж в компании Торвальда – так вообще одна. Совершенно конкретная. А значит, здороваться Ингвар не захотел принципиально. Ревность, видать, заела.