Книга Сага о принце на белом коне. Книга 1, страница 56 – Юлия Стешенко

— Да. Действительно. Там же будет куча людей, – обнаружив приемлемый для себя выход, Торвальд с облегчением улыбнулся. – Ладно, поехали вместе. Эгир, берись за стремя.

Все-таки Ива была хорошим человеком. Терпеливым и добрым. Не каждая девица проявит понимание, согласившись сопровождать мужчину туда, где лежит его мертвый товарищ. Особенно если мертв он уже больше месяца.

Остановившись на крыльце, Торвальд обернулся к Иве.

— Я бы на твоем месте не заходил. Подожди тут, я сейчас поговорю с Фульниром – он даст тебе надежного сопровождающего.

И даже, наверное, не раба. Кого-нибудь из младших сыновей, благо их у Фульнира целых пять штук.

Конечно, при таком раскладе Хагни был Фульниру хуже кости в горле. Своих наследников пять душ, богатства не прибавляется, а Хагни уже в возраст входит. Того и гляди мужскую косу заплетать начнет. И что потом? Резать надел пополам? Серебро и золото пополам делить?

— Не надо. У людей забот сейчас много. Я подожду, – Ива подошла к Торвальду с очевидным намерением следовать за ним. То ли боялась оставаться одна, то ли просто не понимала, что происходит.

— Подожди здесь, – вскинул руку Торвальд. – Не хочу показаться грубым, но в дом тебе заходить не следует.

— Я нарушаю какие-то традиции? Женщинам нельзя видеть покойников?

— Почему нельзя? – изумился Торвальд. – Можно, конечно. Смотри сколько хочешь, если уж у тебя есть такое желание. Но видишь ли, в чем дело… Хагни в лесу больше месяца пролежал. Сейчас, конечно, холодно, но все-таки не зима, да и птицы, зверье… Я бы на твоем месте не ходил.

— Нет. Я с тобой, – упрямо мотнула головой Ива, и Торвальд мысленно пожал плечами. Ива девица взрослая, незамужняя. Сама решает, куда ей ходить и на что смотреть.

— Ладно. Но если надумаешь блевать – постарайся добежать до двери. Жена у Фульнира очень за чистотой следит. Расстроится, если ты пол ей запачкаешь.

Пригнув голову, Торвальд шагнул под низкую притолоку. Деньги у Фульнира были, запросто мог бы нормальную дверь поставить – но нет же. Доски тратить, гвозди тратить. Тепло из дома выходить быстрее будет.

Отец часто шутил, что Фульнир кланяется богу жадности. Но это-то ладно. Сам хочет – сам кланяется. Какого хрена остальные должны поклоны бить?!

В доме было темно. Падающего из-под крыши света не хватало, а пара крохотных светильничков, чадящих на столе, только наполняла комнату тенями.

Хагни лежал на лавке. Полы плаща, на котором его принесли, свешивались на пол, покрытые влажными бурыми пятнами, и Торвальд запретил себе думать, откуда взялась эта влага.

Хагни был хорошим парнем. Умелым и сильным воином, надежным другом, веселым сотрапезником. Он не заслужил такой смерти.

Сделав пару шагов, Торвальд остановился над телом, склонив голову. Лица у Хагни уже не было – плоть, которую не объели звери, иссохла и потемнела. Скрюченные птичьими лапами руки покоились на груди – кто-то сложил их, чтобы не падали с лавки. На правой тускло поблескивал браслет – две толстые нити серебра, закрученные наподобие веревки. Завершались они не обычными гладкими шариками, а львиными мордами. В свое время отец Хагни привез этот браслет из страндхега и перед смертью подарил сыну.

Если кто-то еще сомневался, что умерший – это Хагни Ликмундсон, теперь мог не сомневаться.