Книга Сага о принце на белом коне. Книга 1, страница 33 – Юлия Стешенко

— Это… – кажется, она не находила слов, и Торвальд на мгновение ощутил гордость. Нечасто случалось так, что его матери не хватало слов. – Это удивительно тонкая работа.

Финна поднесла платок к лицу, и бледная кожа вспыхнула отраженным румянцем. На белой шее птица полыхала алым жаром, и это тепло, кажется, можно было ощутить физически. Финна расправила платок по плечам, собрала его на груди и заправила кончики под хангерок.

— Рада, что вам пришелся по душе мой скромный подарок, – Ива проявила приличествующую девице скромность, и Финна это оценила – глянула благосклонно.

— Да. Весьма по душе. Благодарю вас, – она снова провела кончиками пальцев по алому оперению птицы. – Не буду более отвлекать вас от пиршества. Поднимите за Лейви кубки и воздайте ему хвалу – это был достойный воин. Туви, проследи, чтобы гостям хватало питья и кушаний.

— Ну мама! – возопил Торвальд, но было поздно. Барти уже полыхнул глазами, в уголках губ у него змеилась предвкушающая улыбка. Финна, слишком поглощенная мыслями о чудесном платке, вышла, так и не осознав размаха свершившейся катастрофы.

— Туви? – зашипел, как только она скрылась из виду, Барти. – Туви? Серьезно?

— Да! Туви! И что тут такого? – Торвальд всегда предпочитал атаку обороне. – Она моя мать!

— Великий воитель Туви! Наследник трона Грейфьяля!

— Это домашнее имя! У всех есть домашнее имя! Даже великого Бьовульфа мать называла Буфи!

— Туви, победитель дракона!

— Да иди ты в задницу, Барти!

Туман наконец-то рассеялся, облака расползлись, и солнце, яркое, как золотая подвеска, распахнуло свой огненный глаз. Капли росы на траве вспыхнули радугой, в кроне березы радостно задребезжали птицы, загоготали на птичьем дворе гуси. Торвальд, в сомнении покрутив в руках ярко-голубую рубаху, отбросил ее в сторону и взял другую – коричневую, с мелкой вышивкой по вороту. Не такая красивая, зато пятна крови не видны, да и грязь легко отстирывается. В пару к рубашке – штаны, старые, зато плотные, мягкие и удобные, а к ним – кожаную куртку. Сейчас-то солнышко, но вдруг пойдет дождь? Не хотелось бы вернуться домой мокрым до нитки, а потом месяц сопли утирать. Отодвинув в сторону новенькие, с иголочки, сапоги, Торвальд извлек из-под кровати старые, разношенные – и обильно пропитанные маслом. Надел, пошевелил стопой, прислушиваясь к ощущениям. Свободноваты, но вроде не слишком. Ранней весной Торвальд ходил в этих сапогах по мокрому тающему снегу, от толстых шерстяных обмоток кожа растянулась и обвисла. Ну ничего, набухнет от влаги и опять подтянется. Наверное. А не подтянется – невелика беда, куропаткам все равно, нарядный их подстрелил охотник или так себе. Хотя перед парнями, конечно, лучше бы в новеньких сапогах показаться, с нарядными оловянными бляшками… Но ведь промокнут же, заразы! Точно промокнут. А эти, старые, и не такую слякоть видывали – и выдерживали.

— Торвальд! Торвальд! – Дарри возник в двери так внезапно, что Торвальд выронил из рук сапог.

— Какого Хелля орешь? Что случилось?

— Вас мать зовет, – Дарри, громко шмыгнув носом, отер его рукавом – и Торвальд окончательно убедился: брать нужно старые сапоги. А то будешь потом, как Дарри.

— Зачем? Хочет осчастливить меня очередным советом? – Торвальд, достав из кожаного мешочка три тетивы, задумчиво осмотрел их на свет. Эта вроде плотнее, хотя вот эта вот, кажется, более упругая…