Книга Из небытия, страница 79 – Анастасия Шадрина

— Порядок… – протянула она, не повышая голоса, – Порядок должен уметь меняться, чтобы не стать клеткой.

Король смотрел на неё несколько долгих секунд. Его губы были сжаты, а брови нахмурены.

— Ты слишком тонко играешь словами, девочка, – произнёс он наконец, не то в укоре, не то с усталым одобрением.

Ирис чуть наклонила голову, и после короткой паузы с улыбкой сказала:

— Давайте выпьем за порядок… такой, что способен меняться.

Она подняла свой бокал. Король насмешливо хмыкнул, но всё же приподнял свой в ответ.

— За порядок, – коротко бросил он.

Бокалы громко звякнули. Оба отпили. Вино было терпким, насыщенным, обволакивающим, с горечью зрелого граната. Вильгельм чуть прищурился, поставил кубок обратно и откинулся в кресле. Его лицо дёрнулось. С самого утра его терзало странное недомогание: слабость, ощущение, словно тело стало чужим и вялым. Он списал всё на похмелье, не такое, как обычно, – более липкое, туманящее голову. Но с каждым часом становилось только хуже. Он сделал короткий, сухой выдох, а затем раздался кашель, сначала лёгкий, будто он поперхнулся. Потом резче. Глубже. Сильнее. Ирис напряглась и наклонилась вперёд.

— Ваше Величество?

Вильгельм отмахнулся, с трудом сглатывая, но кашель не утихал. Он резко отодвинулся, встал, опираясь на спинку кресла. Его грудь судорожно сотрясалась.

— Всего лишь… Проклятая… глотка не туда, – выдохнул он хрипло, но даже в тембре его голоса было что-то неестественное.

Он сделал шаг в сторону, покачнулся. Ирис поднялась, растерянно глядя на него:

— Вы неважно выглядите. Не больны ли вы?

Король вскинул голову, как от пощёчины. Его взгляд метнулся к ней, в нём полыхнуло что-то похожее на страх – редкое, почти невозможное выражение на его лице.

— Это невозможно, – процедил он, отгоняя саму мысль, словно она была кощунством.

Он не сказал больше ни слова. Резко отвернулся и, не глядя на неё, стремительно направился к выходу. Дверь распахнулась, стража едва успела посторониться. Король исчез в коридоре, оставив за собой гулкое эхо шагов и опустевший воздух. Ирис осталась стоять в тишине, застыв с едва дрожащим бокалом в руке.

* * *

С первыми лучами солнца в камере Эйдана гулко брякнули ключи, массивная решетчатая дверь с лязгом открылась. Это была стража – пятеро человек в полном вооружении. Позади шёл священник в белом одеянии с вышитым символом Ока Смотрящего на груди. Он держал в руках молитвенную книгу, а на лице его застыло выражение торжественной строгости. Эйдан поднял голову. В уголках его губ играла привычная полуулыбка. Он понял, зачем они пришли.

— Тебе предоставляется право, – произнёс священник, делая шаг вперёд. – Очисти душу перед взором Смотрящего.

— Он и так всё видит, – лениво отозвался маг. – Не думаю, что ему интересны мои покаяния.

Священник побледнел, но промолчал. По знаку командира двое стражников шагнули вперёд, схватили Эйдана за плечи и подняли на ноги. Он не сопротивлялся – шёл с достоинством. Коридор вёл наружу, к восточным вратам замка, где уже собралась толпа. Воздух пах гарью и сыростью. Дождь прекратился только недавно, и теперь с крыш стекали последние капли. После затхлого воздуха в темнице у Эйдана закружилась голова, как только он шагнул на улицу.

Толпа уже шумела: простолюдины, измождённые болезнью, укутанные в рваные плащи; торговцы, исхудавшие, с серыми лицами; ремесленники, переминавшиеся с ноги на ногу, не в силах стоять долго. Кто-то кричал проклятия, плевался, а кто-то швырял гнилые плоды. Они жаждали разрядки. Им нужно было увидеть, как страдает кто-то другой, чтобы на миг забыть о собственной боли.